Когда морпехи вокруг нас поняли, что происходит небольшой бунт, все остановились, чтобы посмотреть, что будет дальше. Я улыбнулся, скрестив руки на бедрах и глядя в небо, пытаясь перекричать всех. В тот же день капитан вызвал меня в свой импровизированный кабинет в старом казарменном здании. Я застал его сидящим за столом в полной униформе, а не в брюках и футболке, которые все мы обычно носили в жару. Когда он не предложил мне сесть на одну из коробок с сухим пайком, разбросанных по полу, я понял, что у меня неприятности. — Лейтенант Фик, я снимаю ганни Уинна с должности за неподчинение. Я начал было отвечать, но он перебил меня. — В Эр-Рафаи он оспаривал мои приказы перед морскими пехотинцами, — продолжил он. Я снова попытался что-то сказать, но он посмотрел на свои документы и добавил: — Вы свободны. Моим первым порывом было швырнуть свои металлические лейтенантские «шпалы» капитану на стол и сказать, что я ухожу. Но, конечно, я не мог этого сделать. Мы с Уинном были единой командой; мы чувствовали, что обязаны защищать взвод от прихотей более высокопоставленных начальников. Морские пехотинцы были преданны Уинну, их лояльность к нему граничила с любовью. Его отстранение от должности нанесло бы удар по их моральному духу и доверию к батальону. Я решил, что нам нужно отложить в сторону свою гордость и найти способ сохранить свои рабочие места. Когда я вернулся к навесу для машин, Уинн контролировал чистку снайперских винтовок взвода. Когда я подошел, он поднял глаза. — Пойдем прогуляемся, ганни. Мы покинули лагерь и направились по дороге, которая тянулась на милю вдоль «Пейджа». Без бронежилета и с пистолетом вместо винтовки я чувствовал себя легко. Вокруг нас морские пехотинцы чистили оружие, пересчитывали боеприпасы и ремонтировали свои машины перед долгим путем обратно в Кувейт. — Ротный собирается отстранить тебя от должности за неподчинение его приказам, — сказал я. Уинн спокойно воспринял эту новость и продолжал идти. Наконец он ответил: — Чушь. Я не подчинялся его приказам только тогда, когда они могли привести к напрасной гибели людей. Я пойду к полковнику! — Нет. — Это слово прозвучало резче, чем я хотел. — Ты должен позволить мне разобраться с этим. — Сэр, — возразил он, — эти люди нападают на меня, хотя это они все испортили. Я пойду к полковнику! — Майк, дело не в тебе, — сказал я, пытаясь воздействовать на его чувство долга. — Дело во взводе. Ты — единственное, что стоит между этими людьми и нашими морпехами. Послушай меня: я разберусь с этим.