У меня уже возникло ощущение, что морская пехота — это отдельный мир, и что то, чем мы будем заниматься в Школе кандидатов в офицеры, будет отделено от всей моей остальной жизни. Когда другой кандидат притащил и поставил деревянную тумбочку рядом с моей уселся, я был рад компании. — Я Дэйв Адамс, — протянул он руку. Дэйв играл в футбол в команде колледжа «Уильям и Мэри», а его брат учился в Дартмуте. Искренняя улыбка этого парня сразу же мне понравилась. — Ну и что ты думаешь? — Я постарался задать вопрос с меньшим трепетом, чем чувствовал сам. Дэйв улыбнулся и ответил: — Думаю, нас ждет дерьмовое лето. Но я с детства хотел стать морским пехотинцем. Как там говорится? «Боль проходит; гордость остается навсегда». — Там на парковке я видел наклейку на бампере с надписью: «В поту еще никто никогда не тонул» . Я нервничал. Это не был испуг или страх — они появятся позже, — это были опасения. Трансформация в морского пехотинца — одно из легендарных испытаний в американской жизни, и я знал, что ее репутация заслужена. Почувствовать это на вкус нам удалось утром того зловещего третьего дня на вещевом складе. Все кандидаты выстроились в ряд и переходили от контейнера к контейнеру, выбирая зеленые камуфляжные куртки и брюки, нейлоновые ремни с двумя прикрепленными к ним флягами оливкового цвета и такие странные предметы, такие как спрей от клещей с надписью: «Репеллент от членистоногих». Двое молодых морских пехотинцев на складе воспользовались случаем, чтобы «наехать» на группу будущих офицеров. — Вольно, по-парадному! Это была инопланетная команда. Сцепив руки перед собой, я постарался принять солидный вид. — Что, собираетесь нас проигнорировать? А ну смирно! Кандидаты вокруг меня чуть выпрямились, вытянув руки вниз. Оба морпеха сказали нам, что в Школе стоять можно только двумя способами: «вольно, по-парадному» — ноги на ширине плеч, руки на пояснице, глаза прямо перед собой; либо по стойке «смирно» — пятки вместе, спина прямая, руки вытянуты, большие пальцы по швам. Позже мы собрались на обед в куонсетском ангаре времен Второй мировой войны [8] . Запекаясь в этой нагретой Солнцем алюминиевой печи, мы ели бутерброды с мясом и яблоки — готовый обед, который морпехи называли «гадостью из коробки», — пока начальник школы излагал свои ожидания от нас. Со своей выступающей челюстью на худом лице, искривленным носом и седеющими волосами полковник словно сошел с рекламы по найму персонала. Он выглядел так, словно мог уложить на пол любого из нас, а в его голосе звучали