на бедра, сержант Олдс оставил между собой и отставшим взводом пространство ярдов в пятьдесят. — Выбросить свое барахло! Я хочу посмотреть, кто попытается пронести в мою казарму голые фотографии своего дружка! Я растерялся, не понимая, действительно ли он хотел, чтобы мы вывалили свои вещи на покрытый лужами асфальт. От дождя, падающего на землю, поднимался пар. — Вы что, оглохли?! Я сказал, выбросить свое барахло! Немедленно! Шевелись! Я расстегнул сумку и поставила ботинки на асфальт. Затем сложил на них одежду и положил сверху пакет с туалетными принадлежностями, чтобы прикрыть от дождя. Моя аккуратная куча привлекла внимание Олдса. Он перевернул ее и оставил отпечаток своего ботинка на груди моей аккуратно выглаженной рубашки. — Что это у нас здесь?! — Он схватил мою туалетную сумку. — Наркотики? Бухло? Может, тюбик вазелина и большой огурец? На асфальт один за другим упали зубная щетка, зубная паста, бритва и крем для бритья. — Ты, наверное, хорошо все спрятал, кандидат, — рычал Олдс. — Но я найду это! О да, я найду это! И когда найду, я вышвырну твою задницу из Корпуса морской пехоты еще до того, как ты успеешь позвонить своему конгрессмену! Олдс перешел к следующей жертве, а я нерешительно начал собирать свою жизнь по кусочкам, снова задаваясь вопросом, почему я оказался в Школе кандидатов в офицеры. Стоявший рядом со мной Дэйв с улыбкой перехватил мой взгляд и произнес: — Семпер Фи [10] . 2 Ровно в пять часов утра кандидаты, стоявшие ночью в карауле, начали ходить по казарме и включать люминесцентные лампы. Это напоминало выстрел из пушки. Инструкторы вылетали из комнаты во главе длинного помещения, а у нас было пять секунд, чтобы спуститься с коек, обуться в черные резиновые шлепанцы (в морской пехоте их называли «сланцами») и встать по стойке смирно, выстроившись пальцами ног вдоль черной линии, проходящей по всей длине казармы. Никакой форы, никакого надевания шлепанцев в койках. Не зевать, не вздрагивать и не опаздывать! Самым громким всегда был Олдс. — Я ищу утренний стояк! Я хочу найти кандидата, которого во сне посещали грязные мысли обо мне! Он ходил вдоль строя, согнувшись в талии и разглядывая наши промежности. Двумя другими инструкторами были штаб-сержант Карпентер и штаб-сержант Батлер — истинные люди в масках. За десять недель мы так ничего о них и не узнали. Они доминировали над нами каждый час бодрствования, но взаимодействие с ними происходило почти исключительно на животном уровне. Их любимым утренним ритуалом было одевание по разделениям.