— Я запомню! — на серьёзных щах кивнул он. — Спасибо!

— Да не за что, — ответил я и добавил: — Мне это правда помогает придерживаться… — сделал я паузу. — Своей диеты.

— Подвиньтесь! — вклинился в наш разговор мощный бас, и ряд сидений содрогнулся. — Я не умещаюсь!

Повернув голову в другую сторону, увидел севшего рядом огромного детину-тяжеловеса. Он был прям вылитой копией моего брата Дениски. Не удивлюсь, если батя загулял на стороне и это мой родственничек.

Поёрзав на месте, качок в буквальном смысле погнул поручни сиденья мощными руками.

Сидевший впереди нас очкарик, обернулся и, недовольно посмотрев на громилу, сказал:

— Ты не мог бы свои ноги поджать? Они упираются мне в сидушку.

— Куда я их подожму? — слегка обидчиво прогудел здоровяк. — И так весь ужался.

— Это всё потому что кто-то много ест, — благоговейно сказал рыжий толстяк и хрумкнул батончиком. — Я вот с этой минуты на диету кока-кольную сажусь! И тебе советую!

— Не слышал о такой, — глянул на него крепыш. — Но удачи тебе.

— Ага, благодарю, — кивнул рыжий и, вытерев потную ладонь о пиджак, протянул мне пятюню. — Эдвард Каллен.

О, однофамилец Калленов? Знал я таких вампиров-пацифистов. Жаль, что их вырезали под чистую в моём мире. Помнится, глава их делал отличную диетическую кровавую мэри.

— Райан Купер, — ответил я на его жест.

— Из тех самых Куперов? — удивился очкарик, обернувшись. — Я слышал ваш род вместе Уокерами занялся крабным бизнесом на побережье Санта-Моники. Как успехи?

— Спроси об этом моего батю, — лениво махнул я рукой. — Я в его дела не лезу.

— Вот как… — поправил он очки, будто кое-что припомнив. — Ты, кажется, пятый сын в семье.

— Ага.

— Тогда всё понятно, — потерял он интерес к моей персоне и отвернулся.

— А меня зовут Леонард Лоуренс, — пробасил громила, познакомившись с нами и продолжив: — Я из рода военных, хотя и не люблю войну.

— Будем знакомы, здоровяк, — кивнул я, оценив его габариты.

— Это всё маменьки, — улыбнулся добродушно Леонард. — Они так вкусно готовят. Самое вкусное это варёная телятина в томатах, но вкуснее...

Качок всё продолжал говорить, хотя его уже никто и не слушал. Очкарик так больше и не поворачивался, а Эдвард жевал третий по счёту батончик. Похоже, решил, что начнёт диету немного позже. Через минут пять, все места в актовом зале были заняты, и двери закрылись. Свет в помещении слегка приглушили, оставив полумрак. А вот на сцене с трибуной, наоборот, усилили.

Из-за кулис показалась невысокая девушка с убранными в хвост каштановыми волосами. Студенческая форма, на лице приветливая улыбка, в руках планшет с речью: