Вася на него посмотрел.

И отвернулся.

— Это потому что я толстый да? Мне сказали, что ты думаешь, что я толстый.

— Ч-что? Нет, я…

— Ты всегда мне еду дарил. И заставлял что-то делать… — бубнил мальчик, — Я думал мы дружим… а ты просто хотел чтобы я к другим приставал. Я думал мы друзья, а ты меня только используешь… — ему было очень грустно, — Оставь себе свои конфеты. Не надо мне ничего.

Август застыл с протянутой рукой, смотря вслед своей сильнейшей пешке.

Но через несколько минут он снова её услышал. Только краем уха, и совершенно случайно.

— Теодор, я правда толстый?

— Да, — Тео не стеснялся в выражениях, в отличие от Августа.

— Д-да блин! И что делать?

— Меньше ешь, больше бегай.

— Я не хочу бегать!

— На скакалке скачи тогда.

— Скакалка? Что это? — толстяк приложил палец ко рту.

— Могу принести, — пожал Теодор плечами.

— О! С-спасибо!

Всё больше людей обращалось к Теодору. Он был даже богаче Августа, и всегда имел при себе что-то прикольное, начиная от конфет, заканчивая игрушками.

«Они… они перетягиваются к другому…», — с ужасом понимал Август, — «Теодор набирает авторитет. Они все теперь вокруг него!»

— Дети, все на урок! — зашла воспитательница.

* * *

Через некоторое время.

Вивьен объясняла тему.

Этикет, высшая мода, высший свет и всё прочее аристократское. Несложно, в принципе, все всё понимали, но сегодня она была ещё строже, чем обычно.

— Август! — резко окликнула она, — Вы чего в облаках витаете?

— А? Я? — он и впрямь много думал, — Простите.

— Прощения просят лишь когда не могут исправить! К доске! Начертите нам, пожалуйста, краткую схему вальса, о котором шла речь.

Август выдохнул. Это он знает.

Он встал с парты и под взглядами детей пошёл к доске. Взял мелок, немного подумал, и, пусть и криво, но правильно начертил положения и траекторию при вальсе.

Ну, вроде и всё. Легкот…

— Август… а вы чем слушали?

Он испуганно повернулся. Вивьен смотрела строго.

— Мы изучаем фигурный вальс. Вы начертили венский. Будьте добры переделать.

У мальчика ускорялось дыхание. Руки дрогнули. Он посмотрел на класс и… все не отрывали от него взгляда.

Он сглотнул. Во рту пересохло. Побежал холодный пот.

Август не знал.

Он реально прослушал. И Вивьен его спросила будто специально, видя, что он витает в мыслях.

— Простите я… не знаю. Я прослушал.

— Очень плохо, Август! Садись!

Все на него смотрели. Все это видели.

* * *

Вечером.

— Я не знаю, что делать! — кричал он на родителей, — Всё валится! Все со мной не общаются! Они всё поняли! Им всё рассказали! Этим тупым детям кто-то подсказал, что они тупые! Они теперь не ведутся ни на что! Ни. На. Что!