— Ну вот, опять ты про стра… — хотел уже было возмутиться я.

— И в первую очередь, Михаэль, это вопрос безопасности моего родного внука. Одного из последних двух людей, которыми я действительно дорожу. Теперь, если бы Марку угрожала опасность, несмотря на то что он всех нас предал и сбежал, я бы точно так же относился к нему, как и к тебе сейчас — я бы его охранял и спасал, — выдыхает он, при этом продолжая смотреть мне прямо в глаза.

Я насупился, вновь чувствуя поражение в попытке обидеться и разозлиться.

— Впрочем, ты и так это знаешь, — говорит Вильгельм, — Так что нет, это не вопрос моего контроля, это вопрос моих переживаний. Я понимаю, что ты в бабушку и мать, и забирать тебя ещё опасней, чем разрешать куда-то ходить — ты всё равно вырвешься. Но, пожалуйста, давай хотя бы первое время ты здесь акклиматизируешься, хорошо? — спросил он.

Я не чувствовал в его словах и голосе ни лжи, ни фальши. И осознавая, что меня побеждают обычной эмпатией, чёрт возьми, я действительно в маму и бабушку, — я очень сильно надулся и обиделся на то, что нельзя ни на что обидеться!

— Ладно, — буркнул я, — Но это не потому, что ты так сказал, а потому, что я так захотел. Понятно?

Дед впервые позволил себе ухмылку:

— Да, хорошо. Как скажешь.

Признаюсь, с каждым годом мне обижаться всё тяжелее и тяжелее. Кажется, я становлюсь… адекватнее и взрослее.

Нееееет, только не это! Не забирайте у меня детство! Я хочу быть мелким засранцем, которому все спускают с рук! Я не хочу ответственности!

— В остальном же… как дворец, как комната? Здесь всё хорошо? — сменил тему Вильгельм, — Я попросил выбрать тебе не самую большую или маленькую.

— О да. «Не самую большую». Я в ней заблудился два раза.

— Уже познакомился с Мари? Надеюсь, она ничего не вытворяла? Она настойчиво планировала начать тебя соблазнять с первого же дня. Я… — нахмурился он, почёсывая идеальную диктаторскую бороду, — Намекнул, что так делать не стоит. Как минимум — это незаконно.

— Та милая француженка? Соблазнять⁈ Погоди-погоди! — замахал я руками, — Чё это сразу не стоит-то?..

Вильгельм вскинул бровь:

— Действительно, развитие у тебя опережает возраст… Но всё равно, Михаэль. Мари, хоть и, признаюсь, весьма миловидна и успешна — она тот случай, когда человек будет с тобой из-за статуса. Впрочем, я тебя поднатаскаю в вопросах политики, а как поумнеешь, так всё остальное будет на твоей совести.

— Ну… так-то верно… мама говорит держаться от таких подальше… по себе судит, — вздыхаю я, — Да и, честно говоря, она немножко не в моём вкусе всё равно.