Я хочу конфетки…

Папа мне много не даёт, говорит вредно. И прав, собственно — Рой его слова подтвердил. Но я уже повзрослел, и тот же Рой обещал справиться с вредными последствиями! Я хочу конфетки! Мне надоедает каша!

Плюс, я чувствую, что достигаю предела развития. Недолго осталось, когда игрушки перестанут меня качать. Книги уже все прочитаны, новые пока достать не могу. А прогресс нельзя останавливать! Пока дети какаются — я качаюсь! И если разнимать драки, то есть шанс спровоцировать нападение, а значит…

И шанс адаптироваться к новому урону. А ещё потом тренироваться с голограммой!

— Сомниииительно, но окэй, — протянул я, — Пошли поговолим.

* * *

Через несколько дней. Случайный мальчик.

Ну вот снова! Дурацкая компашка Кайзера, она снова забирает себе звёздочку! Да что за фигня!

— Што, не получил? А я веть говолила! — соседка по парте, Катя, снова злорадствовала.

— О-отстань! — мальчик краснел от злости.

Легко ей говорить, она со всеми вот общается! И в той компашке дружит с парочкой, и в той. Везде успевает! Как она умудряется⁈

— Мне казется тот мальчик смеётся, — продолжала она.

— Не плавда!

— Тя-тя-тя, я слысала! О, смотли! О-ой, и плавда смеётся!

Мальчик посмотрел на победителя, и… тот широко улыбался. Он что-то говорил своим соседям, явно хвастался! Они все улыбаются! Они рады!

Проигравший мальчик, естественно, не понимал, что смеются не над ним, а очередной победе, но детскую обиду и злость легко пробудить. У Кати это получалось естественно и натурально, это было её хобби. И она в нём хороша. Она не просто так начала говорить именно тогда, когда вышла воспитательница.

Мальчик подскакивает со стула и быстрым шагом идёт к тому, кто отнял звёздочку! Он получит. Он сейчас получит! Дурак смеётся над ним!

— Х-хватит шмеяться! — крикнул он, — Дулак!

Он задирает руку. Надо дать пощёчину за оскорбление! Этот придурок сейчас получит, он не имеет права…

Пам! Раздаётся шлепок. Сильный. Громкий. Девочки ахнули, а Катя заулыбалась во всё лицо!

Но до той поры, пока не осознала, что удар получил другой мальчик.

Прямо перед жертвой стоял Михаэль. Он сидел на парте позади, и успел вскочить между двумя мальчишками.

Голова Кайзера наклонилась от удара, а лицо покраснело. Но… на этом всё.

Такое ощущение, что он его практически не ощутил. Его большая на фоне других детей фигура стояла неподвижно, непоколебимо, а голубые глаза, смотревшие на забияку, казались странными. В последнее время, они стали какими-то… глубокими. Будто не линза, а глубокая тарелка.

— Тяк, а ну хватит! — с той же парты вылез Максим и кинулся на хулигана, начиная отталкивать его в сторону.