Джейни — симпатичная синеглазая шалунья, вся в отца — упрямая и своенравная.

Лантер — рыжеволосый крепыш, который больше взял от меня.

При этом они — разнояйцевые близнецы и появились на свет в один день.

Мальчик и девочка. Мы с Авенаром даже и не рассчитывали на подобное чудо.

А когда я узнала, что детей будет двое — в осадок выпала.

У нас получилось не сразу. И я даже проходила обследование в клинике на Тиль-Триасе, где врачи лишь разводили руками, не давая никаких прогнозов.

Мы с Авенаром все же — носители генов разных рас. И хотя галактические медики считали нас вполне совместимыми, но гарантий никто не давал. Прогнозы были не категорично-негативные, но крайне сдержанные.

Немаловажную роль играло и мое внезапное омоложение. Помолодеть-то я помолодела, но цикл восстановился не сразу, и на созревание новых яйцеклеток требовалось время. Потому нам и говорили, что может получится, а может и нет, однако же вероятность оставалась.

И вот в один прекрасный день я почувствовала знакомые симптомы.

Легкую тошноту и головокружение, которые списала на слабость после боевой операции с погоней и перестрелкой. Думала, просто устала, возможно, перенесла на ногах какой-то очередной вирус…

А вскоре поняла, что это вовсе и не усталость, и не болезнь, скорее наоборот…

Нашему удивлению и счастью не было предела.

К радости врачей, мой организм быстро адаптировался. И всю беременность я чувствовала себя прекрасно, даже слишком активничала. Большую часть срока так и вовсе продолжала работу в ВОМГ, пока Олисс не заставил уйти в декретный отпуск. Почти что добровольно-принудительно отправил.

Авенар также все чаще оставался со мной. Мы много путешествовали по разным планетам и набрались новых впечатлений.

Например, посетили удивительные желейные горы на одной из планет раггеров. Днем они были твердыми и выглядели, словно куски хрусталя, а ночью вдруг становились похожими на жевательный мармелад по консистенции и приобретали янтарный оттенок.

Увидели «облачные сады» на планете стрекоттов.

Эти растения, реально, росли в облаках и питались от них влагой, а остальные вещества брали из атмосферы. Оставались на весу благодаря особой структуре листьев — каждый из них и стволы также представляли собой словно бы кусок дирижабля, наполненный водородом.

Еще на одной планете с колониями почти всех рас мы купались в контрастных водопадах — там каждая струя воды имела свой цвет: от синего до красного и свою температуру. При этом, стекая с тела, пестрых следов струи не оставляли, потому что светились в них какие-то водоросли.