— А что есть «свидетель жениха»? — Все-таки перевел юноша при Аймара, хотя наверняка сам знал ответ.

— О, для этого вопроса мне понадобится реквизит! — Сделал таинственное лицо Давыдов и заспешил внутрь отеля. — Йохан, у вас есть приличные рюмки?! — крикнул он внутрь холла.

Я вот сдержался, а Артем позволил себе тяжкий вздох — нет, ну горожане его точно полюбят.

— Отец, — мягко вступила Инка, тоже каким-то чутьем заподозрив неладное. — Мы с княжичем Шуйским желали бы провести свадьбу скромно.

— Poher.

И задумчиво кивающий князь Шуйский, до того мудро молчавший, был с ним полностью согласен. Потому что княжество в подарок — это, разумеется, очень приятно. Но удержать его от притязаний будет гораздо проще, если князь Давыдов действительно будет свидетелем жениха — каких бы жертв, погромов и ущерба это ни стоило. В конце концов, свадьбу можно провести и в Любеке — разумеется, до его восстановления, чтобы не отстраивать дважды — а “poher” от Давыдова в Европе уважают и чтут…

— Господа, — заметил я знаки, что подавал мне стоящий с той стороны барьера между зданиями княжич Засекин. — Вынужден вас оставить, дела. — Поклонился я им и направился быстрым шагом к цели.

Что характерно — с победой меня еще никто не поздравил, и виной тому пять человек в сером, что по-прежнему стояли возле машин. Их видели все, их узнали все — и страх постепенно прижимал вольно гуляющих людей поближе к зданию отеля. Как можно поздравлять победителя тигров, если пятеро их ходят живыми возле ограды?

— Я рад, что вы живы, — бледный, явно не спавший, с темными кругами под глазами, княжич говорил быстро, проглатывая слова, будто опаздывая и стараясь успеть. — Вы были правы, они предали нас. Обвинили и отвернулись, натравили гвардию и обезглавили штаб…

— Кто «они»? — Прервал я быстрый поток речи, полный горечи и боли.

— Рюриковичи, — чуть тише сказал княжич, взглядом отслеживая вольготно перемещающуюся по двору принцессу Елизавету. — Нас убивают прямо сейчас. Всех нас, — мотнул он головой себе за спину, где стояли подавленные и серые лицом княжичи.

— У вас была ночь. — Пожал я плечами.

— Вам не поверили. Те, кто уже мертв. — Резко повел он головой.

— И что решили те, кто остался жив? — Поднял я бровь.

— Молю, примирите нас с вашей родней! Будьте посредником! Мы готовы платить и идти на уступки, — взывал Засекин, и люди за ним подходили к барьеру ближе, отражая ту самую обреченную решимость на жертву, которая вчера казалось невозможной.

И княжичи с нашей стороны невольно тоже потянулись ближе — тут и идти-то пару шагов, а слова все равно разносятся по двору.