— Если с этой стороны…

— Во всяком случае, война всегда должна чем-то заканчиваться. Князья Юсуповы должны это понимать.

— Они не отдадут пророка.

— Пусть отдадут хотя бы мать. Уверен, этого будет достаточно. Формальный повод для войны будет утерян.

— Хорошо. Да будет так. — Поднялся император из кресла и подошел к окну. — Признаюсь, думал, что мой первый советник предложит устранить князя Борецкого…

— Ваше величество, по моей глубокой убежденности, не важно, насколько никчемен человек, наделенный властью. Убивать его нельзя, даже если он раздражает безумием поступков. Слабый правитель выгоден сильному.

— Крепкая позиция. — Постояв немного, государь обошел стол и встал перед своим слугой. — Главное, чтобы сильный мог контролировать безумства слабого.

— Безусловно, ваше величество. Считаю своей задачей, чтобы слабый об этом даже не догадывался.

Император покровительственно потрепал Первого советника по плечу.

— Приятно снова с тобой работать. Хотя злые языки говорили, что ты целиком продался этому мальчишке.

— Он убил моего сына. — Спокойно, глядя в глаза ответил князь Черниговский.

— Прости меня. — На мгновение смутился Рюрикович, убирая руку.

И, словно, искупая неловкость, посмотрел вопросительно.

— Если с Сенатом все получится, какой награды ты бы желал?

— Когда этот Максим доиграется, отдайте его судьбу мне, ваше величество.

Государь прочувствованно кивнул, отводя взгляд.

— Я сожалею, что не могу отдать его сейчас.

— Пока человек нужен государству, я согласен его терпеть.

— Ценю. И будь уверен, о всех этих мерзавцах, что смеют отзываться о тебе плохо, сделаю самые жесткие выводы, — сжал государь губы.

Первый советник глубоко поклонился.

— Ладно… — Посмотрел его величество вновь в окно. — Хоть Ганзе мы ничего не должны… Что? — С подозрением покосился он на Первого советника.

— Теперь мы должны князю Борецкому. Ваше величество! — Успел Черниговский раньше, чем государь разразился отборной бранью и вновь не начал смотреть на слугу со всеми возможными подозрениями, от которых отрекся буквально секунды назад. — Это выбор между сиюминутными интересами и богатством всей Ганзы! Весь мир ей должен — одному из ваших князей!

— Предлагаешь, чтобы я признал за ним право на Ганзу?! — Прорвалось раздражение в повышенном тоне. — Все, что я могу признать, это свой долг! Мир Ганзе платить не намерен! Потому что Ганза сдохла. — Прочеканил государь.

— Есть страны, которые побоятся говорить такое «виртуозам» тридцати трех княжеств. Денег, быть может, у этих стран и нет, но под это дело можно выторговать порты и земли под военные базы. Государственные интересы куда важнее золота, это ваши слова.