Я немедленно потянул Николая Борецкого за плечо вниз — остальные сообразили последовать совету без команды.

— Дай я уроню солнце на войско наших врагов, — просительно произнес он, почти прижимаясь лбом, недоумевая, отчего всю славу заберет себе чужой.

— Здесь нет врагов, — шепнул я почти беззвучно, глядя на игру клинка в руках князя Давыдова. — Только наши вассалы, новые и будущие.

— Он убьет их всех. — Покосился Николай на знаки, что вспыхивали за острием.

— Погаси солнце. За его ярким светом ты не видишь, куда он смотрит.

И ночь вернулась — вместе с холодом и равнодушным светом тысячи звезд, вместе с редкими огнями над городом и засветом над горизонтом, где должны были замереть войска. Вместе с яркими огнями над палатками бывшего штаба, прямо на которые смотрел князь Давыдов.

— Князь, стойте! — Увидел то же самое Шуйский, попытался вскочить, но его в последний миг удержали слуги.

И тысячи копыт призрачного войска, грянувшие с рокотом горной лавины из ничего прямо над головами, пронеслись в какой-то ладони от его лица. Словно сотканные из дыма костров и отсветов серебра луны на воде, сотни призрачных всадников боевым клином пронеслись по воздуху, забрав полковое знамя. Мелькнула полупрозрачная рука, и самого Давыдова утянули в седло — а по ушам ударил низкий, нечеловечески жуткий вопль Дикой охоты, вновь обретшей вожака и цель.

— Он убил людей Императора. — Шокированно произнес князь Шуйский.

Там, где стоял бывший штаб, по широкому и малому кругу скакали мертвые всадники, словно хвастаясь друг перед другом человеческими головами в руках.

Позади прохрипел Аймара Катари, уже самостоятельно поднявшийся на локоть.

— А сват — это ведь родственник? — Прислушавшись, перевел за ним переводчик.

— Даже лучше. — Поднялся я на ноги вслед за остальными.

— Дайте карту! — Хватался за голову Шуйский, а получив искомую крутанул в руках. Потом крутанул еще раз. — Он ее… Он ее югом кверху держал… — Скривился, словно от зубной боли, князь-соучастник. — Что же будет теперь…

— Пойду, спрошу его. — Поднялся я на ноги, отряхнулся и пошел к призрачному хороводу.

— Стой! Пусть уляжется! Не ходи! — На разные голоса окликнули меня в спину.

И даже пара призрачных всадников, заметив меня, словно выдвинулись ближе.

Я же замер, вызвал каскад Звездочек и направил их в сторону движения. Ближайший всадник, решившийся атаковать вьющиеся огоньки, истаял в их свете.

— А сватов бывает два?..

Холод и снег — иногда ноги проваливались в сугроб по колено. Одежда, пригодная для Любека, свободно пропускала ветер и совсем не грела — но я все брел вперед, не особо выбирая дорогу. Иногда ветер шел с юга, и от запахов сожженной плоти выворачивало желудок. Когда-то я хотел посмотреть на войну поближе, теперь же не желал этого никому.