Коллега буквально извёлся от потерянного зря времени, не стесняясь пускать в ход свой острый язык даже по самому незначительному поводу, из-за чего союзники старались к нему не приближаться без веской причины. Не сказать, что я был лучше, пусть и старался отмалчиваться — за месяц с хвостиком можно было разобраться со столькими делами, но вместо этого, с каждым днем отсутствия в Конохи, они только продолжали копиться. Из личных новостей, тоже пропущенных во имя работы — Хитоми благополучно родила мне дочь, как и вторая Хьюга сына двоюродному брату, что довелось узнать из редких посланий из дома и вовсе не прибавило положительных эмоций. Единственной отдушиной в непрестанной погоне за сраным биджу являлась возможность беседы с Орочимару на множество интересных нам тем и обеспечение конфиденциальности не стало проблемой даже с множеством водопадников неподалеку — спустя неделю, на какие-то нормы приличия мы просто наплевали, использовав соответствующую печать, что искажала воздух на расстоянии пары метров от места нанесения и отрезала распространение звука наружу, но не внутрь. Да, джонины союзников смотрели косо, но предъявить претензии никто не решился.
Естественно, постоянное ускользание цели не только вызывало раздражение, но и включало режим подозрительности — Нанаби совершенно точно не мог обнаружить передовых шиноби, двигавшихся под землей, не обладая должной стихией, как и обычными чувствами превысить радиус обнаружения бьякугана, но кроме следов действия разрушительной чакры, лучшие следопыты водопадников ничего не обнаруживали. То же самое можно было сказать и про мои чувства, когда удавалось приблизиться к биджу, хотя там мог все подчистить пассивный фон. Даже призывы не могли сказать ничего конкретного и после нескольких попыток определить внешнее влияние, старейшина союзников оставил попытки поймать диверсантов, тем более, что три последних раза, Хьюга пристально наблюдал за целью и не смог засечь других источников чакры рядом с семихвостым.
Последний раз, биджу обнаружили в заснеженных горах, недалеко от границы с Тэцу но Куни и вместо того, чтобы рваться к бижду не жалея сил, было принято решение ограничиться наблюдением и лишь при длительном нахождении на одном месте, приступать к операции по поимке и запечатыванию Нанаби в сосуд. Людям требовался отдых.
— Нара-доно, Орочимару-доно, — предельно вежливо обратился к нам Юдзо Уэмацу, останавливаясь за границей работы печати, — семихвостый биджу уже четвертый день находится на одном месте, и я принял решение начать операцию.