— Я… последую ему, — глубоко вздохнула девушка и коротко стиснув меня в объятьях, вылетела из комнаты.
Проводив ее взглядом, я вернулся за стол и посмотрев на отложенные принадлежности для письма, скривился — все настроение работать пропало. Прошедший разговор оставил после себя странные ощущения. Вроде бы, все было ясно с самого начала, а вот расставание почему-то царапает душу. За пару лет, я привык и привязался к Канаде, отпускать ее оказалось очень тяжело, как бы я не пытался строить безразличную мину.
Мда, красавицы — моя слабая точка, особенно, хорошо знакомые женщины, чем Хьюга и воспользовались, толкая сенсея в мою постель. Единственное утешение — представлять физиономию главы глазастиков, когда окажется, что агента влияния убрали от меня слишком рано и исправить что-то уже не получится, а Канаде будет мне здорово должна за предупреждение. А что обладателям бьякугана очень даже пригодятся услуги ирьенина моего уровня, так это даже не обсуждается — когда Хиши-сана отправили в отставку с молчаливого одобрения клана, старик разосрался со всей верхушкой в пух и прах, после чего заявил, что раз он слишком старый для работы в госпитале, то и оказывать услуги никому не будет, пусть хоть наизнанку вывернутся. А так как родни в живых у него не осталось, то надавить никоим образом не получится, в том числе и физически — ищите дурака связываться!
Скандал произошел около квартиры ирьенина в центре деревни, так что быстро стал достоянием общественности, послужив основной темой пересудов месяца на два. Пусть я особо и не интересуюсь слухами и сплетнями, но даже до меня докатилось.
Десяток минут повздыхав и пожалев себя, я встряхнулся, потер лицо ладонями и решительно притянул к себе незаконченный лист — деньги сами себя не заработают, а сердечные переживания лучше всего глушить трудом.
Уверенно ведя кистью и равномерно подавая поток чакры через инструмент, я за пару минут закончил рисование сложного узора, после чего, подул на чернила и нитью чакры послал в получившуюся комплексную печать короткий импульс, ее запустивший. Чернила налились светом и рисунок начал стремительно меняться, трансформируясь и разделяясь. Спустя пару мгновений по листу пробежала сеточка линий и бумага разделилась на шестнадцать совершенно одинаковых прямоугольников, похожих друг на друга как две капли воды. Из одного листа чакробумаги, я получил шестнадцать барьерных фуин. Сложив стопочку, я убрал ее на край стола и потянулся за следующим листом.
Узумаки, придумавший комплексный способ создания печатей — настоящий гений, здорово облегчивший жизнь всем мастерам печатей клана, и мне за одно с ними.