— Собственно, а кто мне мешает проверить? — пробормотал я себе под нос и обернулся к ближайшему каге буншину. — Неси свиток для создания Канпеки Нинге (Идеальная марионетка).
Собственно, вместо того, чтобы каждый раз возиться с вырисовыванием печатей для вышибания души из тела, я сделал многоразовый вариант на чакропроводящей бумаге, пусть это и влетело в копеечку, который осталось только запитать чакрой и у тебя имеется готовое к вселению, чистое тело. Тем более, еще одну идеальную марионетку я сейчас потяну с легкостью.
— Готово, босс, — раскатал на полу рулон бумаги клон.
— Перекладывай и активируй, — приказал ему.
Каге буншин переложил пленника Кагуя в центр сложнейшей печати, после чего, не дожидаясь команды, влил в нее почти весь свой объем чакры. Как будто пинком, душу шиноби выбило из тела, после чего она очень быстро исчезла, а начавшиеся светиться письмена и рисунки на бумаге погасли. Я же не терял времени даром и сложив необходимую серию ручных печатей, приложил к пустой оболочке руки, вливая инь составляющую чакры и ощущая, как образовывается новая связь с четвертой марионеткой.
Рисовать новый ключ не имелось нужды — уже имевшиеся три я преобразовал в единую управляющую печать без названия, где в этот момент добавилась еще одно томоэ, символизируя количество созданных связей. Максимум ее возможности — девять марионеток, но к такому количеству я подберусь еще очень нескоро, если вообще подберусь. Впрочем, это все будет потом, сейчас пора заняться бывшим Кагуя.
Вколов антидот к введенному ранее препарату, я снял все ограничивающие печати с тела и начал проводить реанимационный комплекс мер по устранению последствий клинической смерти, больше всего помогавший при подобном вселении клона в тело.
— Очень странные ощущения, — заявил Канпеки Нингё, едва только достаточно освоился для того, чтобы самостоятельно двигаться и говорить.
— В чем странные? — заинтересовался я, спаивая ему пилюли собственного производства вместе с парой пищевых.
— Кроме обычной общей хреновости самочувствия, очень явно ощущаются кости во всем теле, — неуверенно покачал головой клон, убирая с глаз черную как ночь прядь длинных волос и медленно подбирая слова для описания испытываемых ощущений, — словно в каждой маленькой косточке имеется не меньше рецепторов, чем на коже или языке обычного человека.
— Возможно, так проявляется Шикотсумьяку? — предположил я. — Иначе как бы Кагуя могли выбирать и выращивать одну конкретную кость в нужную форму из того множества, что имеются в человеке, если бы не имели представления о строении своего скелета и о местонахождении каждой конкретной косточки на уровне инстинктов, не являясь отличными ирьенинами?