Ответом ему был лишь хрип старейшины, находящегося на последнем дыхании.
Сейчас, проводившаяся в строжайшей тайне, подготовка к восстанию смотрелась смешно — погрязшие в собственной гордыне и превосходстве, члены главной ветви клана до самого последнего момента даже не заподозрили о том, что вокруг происходит нечто подозрительное, несмотря на всю силу своего додзюцу. Столетия покорности усыпили бдительность, а наиболее упрямые из… рабов, убивались в юности или ломались болью, становясь послушными и не помышлявшими о сопротивлении. В итоге, это и привело к падению хозяев жизни — прислуге оказалось очень просто отравить еду долго действующим ядом, бесцветным и совершенно не обнаружимым на вкус. А на следующее утро, «лучшие» бойцы клана оказались не сильнее зеленых генинов против готовых к бою джонинов из побочной ветви клана. То, что их оказалось в два с лишним раза больше, чем вообще всех Хьюга с чистым лбом, а привычный метод контроля вдруг не сработал, только усугубило положение.
— Что… будет с… остальными? — тихо прошептал старейшина Такеда, еле цепляясь за жизнь и судя по всему, смирившийся со своей участью.
— Все, использовавшие печать умрут, но ты этого уже не увидишь, — покачал головой Хизаши и резким движением опустил ногу на шею старейшины, ломая ее и прерывая мучения.
Посмотрев на замершее тело, молодой джонин встряхнул головой и переступив через него, двинулся дальше в дом. Его цель, ради которой пришлось пожертвовать личной конфронтацией с отцом и братом, состояла не только в уничтожении самого одиозного из старейшин. Не обращая внимания на женщину с маленькой девочкой, прятавшихся в одной из комнат дома и следившей за происходящим с помощью бьякугана, Хизаши спустился по лестнице в подвальные помещения и немного поискав, подошел к той, что блокировала взор додзюцу. Положив руку на нее, Хьюга отправил несколько импульсов в определенной последовательности, бесследно впитавшихся, после чего поверхность потекла, обнажая огромную дверь из чакрометалла с узкой щелью посередине. Достав из внутреннего кармана тонкую пластинку, испещренную символами, джонин вставил ее в щель и напитал чакрой. Минуту ничего не происходило, но затем, дверь дрогнула и начала медленно раскрываться, позволяя увидеть большое помещение, заставленное шкафами и стеллажами, на которых лежали свитки. Архив Хьюга.
— Хиши-сама оказался прав, — расплылся в счастливой улыбке шиноби, — все знания главной ветви, теперь будут доступны каждому обладателю бьякугана, независимо от его таланта, силы додзюцу и чистоты крови.