С тех пор я стал намного сильнее: обрёлвеликий сосуд вечности , а также тело и родословную титана. Причём и качество тела, и качество сосуда были исключительными, но при этом шансы на прорыв через ключевой барьер выглядели удручающе низкими. Даже с учётом того, что прана была моей третьеймистической энергией …
— Ашу, что думаешь?
Ашу:Ключевая проблема в том, что твоя основа слишком уж хороша.
— Это плохо?
Ашу:Ты же понимаешь, что такое барьеры?
— Ограничения.
Ашу:Верно, ограничения. Сейчас тебе нужно добиться того, чтобы твоё тело, энергосистема и сосуд смогли хранить в разы больше праны…
— Продолжай…
Ашу:Если бы ты развивал только сосуд вечности, то снести барьеры было бы несложно. Но поскольку твоё тело практически идеально, то и требования для его дальнейшей модификации тоже заметно выше…
— Если моё тело идеально, то откуда в нём вообще барьеры?
Ашу:Почти идеально, понимаешь?
Звучало слегка расплывчато, но суть я улавливал, а с остальным можно разобраться в процессе. Пусть шансы были невелики, но, с учётом трона и хранилищ школы, успех практически гарантирован. Вопрос лишь в том, сколько времени и энергии на это потребуется…
Начать!
Потоки праны текли постоянно, но сейчас они начали ускоряться, смешиваясь с кровью и двигаясь по сосудам, расширяя их, а затем тут же восстанавливая…
Раз… Два! Три… Четыре!
Первые несколько оборотов прошли относительно неплохо, оставив после себя лишь ощущение дискомфорта. И нарастающие дурные предчувствия…
Пять…
На пятом обороте повреждения резко увеличились, и у меня потекла кровь из носа…
Шесть!
После чего поток праны чуть замедлился, давая ранам затянуться, а крови впитаться сквозь кожу, возвращаясь в сосуды…
Семь…
И вновь цикл разрушения, только на этот раз ещё более жестокий — такое чувство, что моё тело разрывали на кусочки. Теперь кровь текла не только из носа, но также из глаз и из ушей. Не в первый раз, конечно, но удовольствия это не доставляло никакого…
Контроль боли!
К счастью, у меня была возможность заблокировать болевые ощущения на целых пять минут.
Десять… Пятнадцать… Двадцать…
Или, скорее, «всего лишь пять минут», потому что пролетели они очень быстро. И теперь я мог полагаться только наподавление боли , которое действовало куда менее эффективно…
Тридцать… Сорок… Пятьдесят…
Циклы сменяли друг друга, и с каждым разом становилось всё хуже, но я не собирался останавливаться.
Шестьдесят… Семьдесят… Восемьдесят… Девяносто….
Просто потому, что у меня не было уверенности в том, что, потерпев неудачу, я сумею заставить себя попытаться ещё разок. Каждый новый цикл длился дольше, а давался всё тяжелее…