Канатар Еби не знал ни одного человека, который из третьесортника смог стать гражданином второй категории. А вот тех, кто совершил обратный путь, в основном за какие-нибудь серьёзные преступления… Таких на его памяти было немало. Правда, как-то был один случай, когда красивую девушку приметил какой-то режиссёр и предложил ей сниматься в кино для взрослых… В случае согласия, он пообещал сделать её гражданкой второй категории. Девушка, само собой, согласилась, но после этого её никто не видел.
М-да, блин, к местной элите хрен подберёшься, тяжело вздохнул я… И что мне теперь делать, чтобы выполнить первую часть задания?.. Что-то я вообще не вижу, в каком направлении двигаться дальше. А с той информацией, что удалось выяснить у Канатара Еби, стыдно возвращаться домой… Вроде бы узнал много, а по сути, нихрена… Вот зачем нам знания о том, как здесь несладко живётся гражданам третьей категории?.. Да и Макс Арон таким разведданным тоже не сильно обрадуется…
— Ладно, Спанч, уже вечереет, мне пора идти домой, — покряхтывая, поднялся на ноги Канатар.
— Эм-м, домой? — с непониманием переспросил я, так как до этого почему-то считал, что он бездомный.
— Да, — улыбнулся мужчина. — Моей дочке уже нужно собираться на работу… А я останусь приглядывать за внуками.
— А-а-а, понятно… Ваша дочь работает в ночную смену, — покивал я.
— Да, в ночную… — сказал Канатар Еби и отвёл взгляд.
А потом он произнёс какое-то незнакомое мне слово, скорее всего, название профессии, и при этом в его эмоциях возникла горечь и печаль.
У меня появилось предположение, кем, по ночам, может работать его дочь. А так как мне позарез нужно было выучить как можно больше местных терминов, то я, немного посомневавшись, всё же не стал щадить чувства старика и, зайдя издалека, уточнил… При этом сделав сопереживающий вид, который был отнюдь не наигранный…
— Наверное, ваши знакомые её за это осуждают?
— Не все, но некоторые — да, осуждают… Но на их мнение мне наплевать, — зло проговорил Канатар Еби. — Понимаешь ли, Спанч, три года назад моя дочь осталась без мужа… Он погиб в одном из таких вот бессмысленных представлений, — кивнул он в конец улицы, где перед воротами здания администрации к этому времени уже убрали все трупы и сейчас там уборщики вычищали асфальт от остатков крови. — Погиб и оставил её с двумя детьми… Я уже стар и слаб здоровьем. И поэтому меня никуда не берут на работу. Всё что я сейчас могу, это днём сидеть здесь и просить милостыню, чтобы прокормить хотя бы себя, а ночью — присматривать за внуками. Моей же дочери нужно кормить двух детей, покупать им одежду и платить за их обучение. И из-за этого она вынуждена днём работать на заводе, а ночью — в Сладком переулке… И за что её осуждать?.. За то, что она мать и готова пойти на всё ради выживания своих детей?.. Нет, — покачал он головой, — лично я горжусь своей дочерью.