— Собор — это вся земля. Три части, три «чина», как мы их зовем. Первое — «голова». Это мы, Освященный собор — все высшее духовенство. И с нами же Боярская дума.

Я кивнул. Это понятно. Верхушка.

— Второе — «руки». Это «Государев двор». Все твои стольники, стряпчие, дворяне московские, дьяки приказные. Вся военно-служилая и приказная сила.

— А третье? — спросил я.

— А третье — «опора». Сама «земля». Выборные из городов, дети боярские, верхушка купечества, гости.

Я лишь кивал, на каждое слово патриарха.

— И вот они все соберутся в Грановитой палате… — начал я.

— Нет! — Иов прервал меня с неожиданной резкостью. — В том-то и хитрость, княже. Вместе они только на молебне стоят. Адумают — порознь. Мы, духовные и бояре — отдельно. Служивые — отдельно. Земля то же, сам по себе.

— Как же тогда решают? — не понял я.

— А так, что нет тамголосования , как ты, поди, думаешь, — в его глазах мелькнула насмешка. — Естьмнение . Ты, как глава Думы, ставишь перед ними вопрос. Они расходятся по своим палатам и совещаются. А потом… — он сделал паузу, — … каждая курия подает свой«приговор» , да на бумаге. И если во всех трех приговорах будет одно имя… вот, то и есть воля Божья и всей земли. Не крик, а письменныйуговор .

Я замер. Это меняло все. Мне нужно было обеспечить не просто поддержку толпы, а три отдельных, согласованных решения.

— Но и это не все, — продолжал Иов, видя мое потрясение. — Твой Собор, княже, не простой. Несовещательный , как при Иоанне Васильевиче, когда царю совет давали. Твой Собор, как и тот, когда Федор помер, он выбирает.

Он подался вперед, и его глаза впились в меня.

— А это, княже, — чин. Когда мы Бориса избирали, одного «приговора» в Кремле было мало. Нужно былопредставление . Мы шли крестным ходом к Новодевичьему. Мы «умоляли» его. Он «отказывался». Потому что нельзя хотеть власти явно — это гордыня, грех. И только когда «народ», который мы согнали, завыл и заплакал, он «нехотя» согласился, будто жертвуя собой.

«Чертов театр, — подумал я. — Спектакль, срежиссированный от начала и до конца».

— А потом, — Иов договорил, — мы подписали Грамоту. Утвержденную грамоту. Это был… нашуговор . Крестоцеловальная запись. Он держался на клятве, на бумаге.

Он откинулся на лавку, его голос стал тихим, но полным силы.

— И в этом была еговласть , князь. От Бога, но и по выбору всей земли — тоже от Бога. Ибо глас народа — глас Божий. Ты же можешь власть и по крови получить, ибо ты урожденный Калитич, но то что собор созываешь, то верно. Меньше потом мордами кривить будут ежели что. Ты в своем праве.