Я мелькал везде. За два часа я успел устроить разнос в Поместном приказе. Поговорить со стольниками, служками и выборными людьми.

Бояре перешептывались по углам, глядя на мою бешеную активность. Подьячие носились по Кремлю с выпученными глазами, перетаскивая кипы пергаментов.

Кремль гудел.

В Разрядный приказ я ворвался, когда солнце еще не доползло до зенита. В низких сводчатых палатах пахло старой кожей переплетов, чернилами и кислым потом десятков подьячих. Едва завидев меня, они посыпались с лавок.

— Стоять! — гаркнул я, не давая им прийти в себя. — Где дьяки? Где списки южных полков?

В центре залы я приметил Михаила Скопина-Шуйского. Он обсуждал что-то с думным дьяком. Увидев меня, Михаил удивленно на меня воззрился.

— Михаил Васильевич, — я кивнул ему, подходя к массивному столу. — Показывайте наряд. Тот самый, что Дмитрий под Крым готовил, — гаркнул я на дьяка.

Дьяк трясущимися руками развернул длинный свиток.

— Это что? — я ткнул пальцем в перечень тяжелых пищалей. — Онагр, Волк… Вы их на чем тащить собрались? По сорок, по шестьдесят лошадей на пушечку? По степи?

— Так заведено, Андрей Владимирович… — начал было дьяк, но я перебил его ударом кулака по столу.

— Заведено⁈ Михаил Васильевич, — я обернулся к Скопину-Шуйскому, — вот скажи: если татары ударят по обозу в открытом поле, сколько коней выживет после первого же залпа из луков? Чем пушки тащить потом? На своих горбах?

Скопин-Шуйский нахмурился, его лицо стало серьезным. Он сразу понял, куда я клоню.

— Дороги там нет, князь. Если встанем — то намертво.

— Вот именно, — я обвел взглядом притихших дьяков. — Приказываю пока обождать. Тяжелый наряд оставить в крепостях под усиленной охраной.

По палате пронесся вздох облегчения.

— Теперь по людям. — Войско в Ельце кормить надо, иначе они сами себя прокормят за счет окрестных деревень, и шуметь начнут от безделья. Подсчитать точное число ратников! Поголовно!

Я повернулся к Скопину-Шуйскому.

— Михаил Васильевич, пригляди за этим Отправим на юг обоз с серебром. Выдадим вспоможение от моего имени, чтоб видели: помним о них. Но передать воеводам: сидеть тихо. Кто начнет смуту вешать.

Я бросил последний взгляд на горы пергамента. Теперь все в Кремле будут знать, что поход под вопросом.

— Исполнять! — бросил я напоследок и зашагал к выходу, чувствуя на спине десятки о взглядов.

Из Разрядного приказа я не вышел, а вылетел, едва не сбив с ног служку. Моя следующая цель — Челобитный приказ.

В палатах приказа стояла удушливая жара. А подьячие считай сидели друг у друга на головах. Я бесцеремонно отодвинул в сторону стопку засаленных бумаг на первом попавшемся столе и уселся прямо перед открытым окном.