Кстати, Яра рассказывала, что покупала у этого Хорькиных краткое досье на меня, уже когда моя война с графским родом подошла к концу.

Говорю же — хитрый он, пронырливый.

Интересно, а Стрижовым он сейчас может что-то про меня лишнего рассказать? Хм… Да вроде нет. С тех пор я в публичном поле продемонстрировал гораздо больше своих сил.

— Молодец Хорькин, — изрёк я. — Исправляется. Сказал ему спасибо?

— Разумеется. Также со мной связался барон Артемьев.

— Единственный из фракции Димы, кто не пошёл против нас войной, а потому и не пострадал? Дай угадаю, он тоже проявил… участие?

— Да, просил передать вам, что верит в вашу победу.

— Ух ты… То есть сразу двое глав родов засветились перед нами после того, как нам объявил войну самый главный род Красноярской губернии?

— Хороший удар по голове здорово прочищает мозг, а эти двое глав родов уже от вас своё по голове получили, — заметил Виталя.

Мы перекинулись ещё парой слов, но обсуждали уже текущие вопросы.

Закончил разговор с помощником я в тот же миг, как и закончил зарядку. Начал одеваться, и…

Вновь затрезвонил телефон.

— Максим, здравствуй! — выпалил в трубку граф Игнатов.

— И вам не хворать, Алексей Михайлович.

— Ну что с тобой не так? Знаешь, сколько раз я за сердце хватался, когда узнал, что ты что-то не поделил с фракцией царевича Дмитрия?

— Я вас уже отблагодарил за помощь во время того противостояния, — быстро произнёс я.

— Да причём здесь это! Максим, ты в самом деле решил бодаться против целой Красноярской губернии? Максим, ты…

— Алексей Михайлович, — сухо перебил его я. — Я вам доверяю как родному, потому скажу прямо. Нынешний Красноярский губернатор занял своё место, подстроив гибель родных моей невесты. А мою невесту — свою племянницу Кристину, он собирается выдать замуж… да ему всё равно за кого, лишь бы получить от этого пользу.

Несколько секунд Игнатов молчал, а затем напряжённо произнёс:

— Стало быть, Красноярску придётся готовиться к смене губернатора. Помощь нужна?

— Нет, спасибо. Сам справлюсь.

— Хах. Как я и думал. Ладно, держу руку на пульсе и больше не отвлекаю.

Он положил трубку.

Явно побежал проверять то, что я ему только что сказал по своим каналам.

А умный мужик, наш полковник Игнатов — даже не спросил, собираюсь ли я использовать имеющиеся у меня сведения в правовом поле.

Конечно, нет!

Что сделает закон Стрижову-старшему? Да ничего! Я представлю записи допроса обоих младшеньких Стрижовых, а мне скажут, что я под пытками выбил нужные мне слова у несчастных пленников. А потом ещё и предъявит уже мне по всей строгости за удержание и допрос аристократовдо начала войны. То, что Стрижовы первые напали — не отменяет того, что я тоже нарушил закон. Да, убить напавших на тебя — норма. Но нужно вызвать ВКЖ или на худой конец полицию, сдать им пленников и помогать следствию.