Возможно, моя будущая жена не особо-то и огорчится, если семья её дядюшки вдруг перестанет существовать. Кристи говорила, что в её семье во много по-простому относились к людям — к своим вассалам и слугам. Без какого-либо высокомерия.

А тут какой-то чванливый хер подъехал, и даже не здоровается.

Ещё и смотрит на неё с каким-то омерзением.

— Т-т-ты! Ты за это заплатишь! — дёрнулся Богдан, но вырваться не смог. Ему хватило ума не пытаться использовать все свои силы.

— Мне очень не нравится вся эта дерьмовая ситуация, — хмуро проговорил я. — Ещё совсем недавно, если бы Кристина простила вас, я бы, наверное, смог заставить себя уладить конфликт. Но сейчас… Вы очень разозлили меня, дети Богдана Стрижова. Особенно ты. Ты совершенно не попытался вникнуть в ситуацию, ты даже не думал приложить чуть больше усилий, чтобы решить всё по-человечески. Миром. Ты сразу пришёл ко мне, как хозяин. А таких людей я терпеть не могу. Но ещё больше меня бесят те, кто пытается отнять моё. Что там вякнул насчёт того, чтобы забрать мои земли⁈ И, сучонок, с кем ты там собираешься познакомить мою невесту, а?!!

Я ещё раз с размаху приложил его головой о крышу броневика. Его покров затрещал. Не слетел, но даже так Давид почувствовал боль, скривился и заорал.

— Не рыпайтесь, — хмыкнул Воробьёв. — Господин не шутит, вашего крикуна убьют, если вы вмешаетесь. И вообще, на что вы надеялись-то? Что наш господин будет уставшим после дуэли с Героем? Или что вас хватит, чтобы отвлечь нас, пока ваши диверсанты похищают госпожу? Чего ты дёргаешься, храбрый майор? Господин, сказать им?

— Скажи, — холодно произнёс я, вновь приподняв голову Давида и заглянув ему в глаза.

— Ваши диверсанты уже ликвидированы, — объявил мой новый ИО главы гвардии. — И ваши остальные группы ждёт та же участь. Ну а наша госпожа остаётся с нами. Ваш план по её похищению провалился. Конец.

— Я-я… услышал тебя. Мы уходим! — процедил Давид и сплюнул кровь — его губа лопнула он энергетического перенапряжения.

— Ой ли? — усмехнулся я. — Вы же только пришли? И даже чаю не попьёте? Для вас, Давид Богданович, у меня есть отличный таёжный сбор. Вы оставайтесь, а ваши ребятки пусть домой уходят. Пешком и без амуниции.

— Что?!! — вскинулся Давид и замер.

В его глазах впервые за этот вечер появился страх.

— Что… что ты со мной сделал? — прошелестел он одними губами.

— Ты молодец, что не стал пытаться вырваться силой раньше, иначе мне бы пришлось сделать тебе больно, — мило улыбнулся я. — Но сейчас ты уже даже попытаться вырваться силой не можешь. Слишком долго ты, дружочек, был в моей власти.