— Добрый вечер, Максим Константинович. Вы едите в Париж? Открыто?

— Вы говорили, что за дурака меня не держите, и я вам верил. А вон оно, что оказывается…

— Прошу прощения, Максим Константинович. За дурака я вас не держу. Но мой долг — прояснить ситуацию.

— Еду я незаметно, — твёрдо произнёс я. — Никто о моих передвижениях не знает. Встречайте где-нибудь… хм… у Бастилии! Мне кажется, символично появиться в Париже рядом со столь знаковой для парижан крепостью.

Я усмехнулся от собственной шутки. Так-то во Франции до сих пор празднуют день взятия Бастилии. Вот только если вводился этот праздник, как некий символ торжества демократии над монархией, то теперь-то во Франции снова монархия. И праздник чуть изменился. Мол, тогда, в восемнадцатом веке, когда брали Бастилию, была неправильная монархия. И после неё тоже неправильная — с этими Наполеонами. А вот сейчас правильная монархия. Сейчас во Франции правит династия Пуанкаре — которая началась с десятого президента Франции — Раймона Пуанкаре. С появлением избытка жизненной энергии у людей этого мира, и с дальнейшим появлением Меток, Раймон смог удержать власть и обрести силу. Не он один, но и его братья и кузены, которым помогал тогда ещё президент. Обретение избытка энергии, привело к тому, что в шестьдесят лет Раймон Пуанкаре обзавёлся детьми, а затем за тридцать последующих лет, сделал из себя короля.

— Это очень приметное место, — проворчал княжич Волконский, выдернув меня из размышлений. — Может, где-нибудь…

— Нет! Хочу в районе Бастилии! Пусть поищут варианты. Право слово, Пётр Тимофеевич, даже около Московского Кремля в радиусе километра можно найти тихий закуток. А тут какой-то Париж!

Ещё с минуту я перепирался с княжичем, но в итоге он принял мои требования. Так-то в Бастилию я «вцепился» не потому, что жаждал увидеть столь значимый памятник. Просто мой поезд приходит на Лионский вокзал Парижа, а он сравнительно недалеко от Бастилии.

Не на вокзал же «такси» вызывать, право слово?

После беседы с княжичем у меня состоялся разговор с его братом. Ничего нового я не узнал. Разве что прочувствовал, как мой вассал-Министр переживает за судьбу дочери. Во время наших прошлых бесед он держался, как мог. А сейчас, когда я уже почти в Париже, князь реально чуть не сорвался. Два раза умолял: «Спасите Лизу, Ваше Высочество».

Правда, тут же одёргивал себя и повторяли: «Но, главное, не сгиньте сами, прошу вас».

Мольбы князя, да и приближение к Парижу, заряжали меня на свершения. Оставшиеся два часа до столицы Французского королевства я провёл в медитациях. Гонял энергию, модернизировал заклинания.