Я выдал Зоричу рюкзак с заготовленным снаряжением.

— Будем надеяться, что задницу тебе не сильно поджарит. Зато есть очевидный плюс: в пути совершенно не будет холодно. Это я тебе обещаю.

Взяв у Зорича его вещмешок с запасами, я тоже убрал его в огнеупорную сумку. После чего мы уселись на Агноса.

— Все пристегнулись? — поинтересовался тот. — Нет? Ну и сами виноваты!

И, легко подпрыгнув, Агнос буквально штопором взвился в тёмное вечернее небо. В ушах сразу засвистел ветер. Мы набирали невероятную скорость.

И, как мне показалось, остров Виктория был не настолько уж и далёк от Екатеринбурга. Приземление вышло столь же эффектным, как и в случае с Байкалом. Правда, столь же неприятным.

Тормозили на этот раз мы о пролив. Хотя в какой-то момент у меня сложилось впечатление, что мы, будто запущенная умелой рукой плоская галька, прыгаем по волнам замёрзшего пролива, оставляя трещины и раскалывая льды по всей ширине — от материка к самой Виктории. Треск стоял просто невообразимый.

Мне показалось, что мы даже могли бы начать ледоход, потому что ледовый панцирь раскололся действительно до самой воды. В итоге закончили мы своё путешествие, уткнувшись практически в берег острова.

Я слез с Агноса и в некотором шоке увидел перед собой множество ледяных статуй людей, промороженных действительно насквозь. они были прозрачными, что напрочь отметало любую возможность вернуть их к жизни.

И тут же я почувствовал резко усиливающийся мороз. Мне пока он не мог причинить какого-либо ощутимого вреда, но всё же по коже уже побежали всполохи пламени, чтобы я реально не околел, к чёртовой матери.

Но кроме всего прочего я чувствовал гнев. Гнев того самого существа, которое проживало на Виктории.

В отличие от меня, Зорич сразу упал на колени и опустил голову. При этом он что-то бормотал и чуть ли не отбивал поклоны.

Я понял, что он уже напрямую общается с Грандом. Зорич был менталистом, и общение на расстоянии для него было, в общем-то, нормой.

Но общение у них явно не задалось. Ведь я заметил, что Зорич начинает леденеть. Его ноги уже были покрыты толстой коркой льда, которая поднималась по телу выше, вмораживая моего провожатого в землю.

Только сейчас я совершенно очевидно понял, что своими действиями сильно так подставил Слободана Зорича. Можно сказать, привёз его сюда, на верную смерть, а меня такой вариант совершенно не устраивал.

Недолго думая, я шарахнул по льду, который поднимался вокруг Слободана, огнём. И почувствовал, как на меня самого усилился натиск.

Но Гранда провоцировать ещё сильнее не хотелось, поэтому я обратился к Зоричу: