Конечно, она не очень горела желанием находиться в храме чужой богини, но действующий храм всегда давал больше защиты, нежели недостроенный, как храм Арахны, поэтому приходилось мириться. К тому же Саламандра с Арахной ладили между собой и иногда позволяли своим адептам посещать храмы друг друга.

За это время она поняла, что безопасность иногда вчистую проигрывает скуке. Просто потому, что делать в храме было абсолютно нечего.

С одной стороны, возможности её значительно усилились в демоническом мире, так как она сама была полудемоницей по происхождению. Она стала тоньше чувствовать, ярче видеть какие-то моменты и даже начала отмечать некие оттенки у различных разумов, как она это называла.

А поняла она это потому, что, лёжа на полу храма, она изучала жителей замка, Азарета. Пол храма был достаточно тёплым, так как это всё-таки был храм огня. И вот она уже могла по оттенку разума определить, кто из них кто. По схожему цвету, но меньшей интенсивности, она могла понять, кто чей ребёнок. Познала, что касты воинов и слуг имеют совершенно иной оттенок разума. И в зависимости от направленности их способностей обладают определённым спектром.

Получается, что помимо всего прочего, она начала развиваться в ментальном плане.

С другой стороны, подобная передышка и дала возможность ей в какой-то мере осознать свои новые способности и начать вглядываться в нюансы. А не только пользоваться собственным даром, нанося на холст жизни достаточно крупные мазки.

Теперь она погружалась в неведомые раньше тонкости и частности.

Но всё равно в какой-то момент ей стало очень скучно. Вплоть до того, что по её просьбе демоны-слуги притащили в храм ворох различных ниток, лент, шишек и прочего. А Мирослава сидела на полу храма и плела ловцов снов. Создавала она их с небольшими вкраплениями ментальной магии для того, чтобы детям Азаретовского клана не снились кошмары. И создавала маленькие подарочки для демонических детей. Больше ей заниматься было категорически нечем.

В какой-то момент она обратилась к Саламандре и сказала:

— Послушай, я скоро сойду с ума от ничегонеделанья. Я понимаю, что это защита, и всё делается ради моего же блага, чтобы я не досталась деду Максвеллу. Но я уже здесь, как будто настолько долго, что мне опостылело всё и вся. Я чувствую себя, словно сижу в одиночной камере.

Саламандра отозвалась тут же. В ответ первым делом она посмеялась над девушкой:

— Да что ты? Прошла всего лишь неделя. У меня сын в яйце просидел несколько десятков тысяч лет. Так что не переживай, у тебя ещё не всё так плохо. Но, да, я согласна. Я прекрасно понимаю, насколько это хреновое ощущение. Поэтому давай сделаем так: открой дверь храма, но не переступай его порог. Наблюдай за небом, атмосферой, жителями. У тебя получится окно в другой мир. Ты увидишь хотя бы какое-то разнообразие, а сама останешься под моей защитой.