— Император, — продолжал Вулканов, — лишь первый среди равных. Среди нас равных. Он никоим образом не может заставить нас бросить на произвол судьбы наши собственные семьи. И да, я ещё раз спрошу: когда мы все стояли на берегу Байкала и выдавливали ценой своих жизней демонов, где был твой «первый среди равных» кандидат, а?

— И ты мне этим в глаза будешь тыкать? — глядя из-под бровей, проговорила Ликомора. — Какого хрена-то? Между прочим, я что-то не видела, чтобы кандидат от Светозаровых сидел посреди Ольхона и ждал смерти от демонов. Так с какого это рожна я должна была своего внука подставлять под клыки, а?

Тут в разговор вступил Морозов.

— Послушай, дорогая моя, — сказал он тихо, но основательно, так, что оконные стёкла захрустели от наледи. — Ты не путай тёплое с мягким. Одно дело — младенец, которому месяц от роду, и совсем другое — восемнадцатилетний лоб. Ты вспомни свои собственные слова на совете. Чем ты апеллировала тогда к главам кланов? Ты говорила, что твой внук может с оружием в руках защищать родную империю. А когда это потребовалось сделать, он даже не появился на поле битвы. А как минимум, что он должен был сделать: приехать на Ольхон, пока Светозаров там сидел, пока все остальные были там. А уж демоны громили и вовсе земли твоих союзников Вулкановых.

— Ты бы вообще лучше помалкивал, — выслушав Морозова, огрызнулась Ликомора. — Сам-то запрыгнул в последний вагон уходящего поезда, да? Отправил какую-то молодёжь?

Она скривилась.

— Знаешь что? — ответил на это Ледобор. — Мои представители там хотя бы были. Я показал своё единство вместе со всеми остальными родовичами. А что показала ты? Что ты бережёшь своего внука в первую очередь. Что готова всех своих союзников бросить на произвол судьбы. Но прятаться в столице — это явно не то, чего ожидали от будущего императора. Всё, чего ты добилась, ты настроила против себя кланы родовичей. Поверь мне, очень многие из тех, кто находился во время битвы за Байкал на Ольхоне, заметили это. От многих я услышал: «Такой кандидат нам не нужен».

— Какой «такой» кандидат? — вскинулась Ликомора.

— Тот, кто бросает на произвол судьбы своих людей, не нужен в качестве императора, — проговорил Морозов, развалившись в кресле. — Хоть ему восемнадцать лет, хоть полгода, хоть сорок, хоть сто — неважно.

Ликомора сжимала и разжимала кулаки. Она никогда не отличалась спокойствием, но сейчас едва сдерживалась от того, чтобы не прыгнуть на Морозова и не расцарапать ему всё его холодное и отмороженное лицо.

— Это никогда ничего не решало, — ответила она. — Император всегда распоряжался людьми по своему усмотрению.