— Это ж надо! Я много повидал чудес последнее время, но это было одним из самых неожиданных. Нашёл же он тебя как-то посреди столицы. Как вообще добрался? И никто же его не сцапал по дороге.

— Ты знаешь, он очень шустрый, — с отеческой заботой и толикой гордости в голосе отозвался Костя.

Я видел, как малыш шустрит, словно котёнок под курткой у Кости. При этом он тёрся об него. Я слышал звуки, похожие то ли на мурчание, то ли на стрекот.

— Ластится, — пожал плечами Костя и улыбнулся.

К нам с гнедым жеребцом, выданным конюхом Рароговых, подошёл Белоснежка.

— Какие у вас странные взаимоотношения, Константин, с этими реликтовыми созданиями.

— О, — я махнул рукой. — Ты даже не представляешь, какие у них на самом деле отношения. Но главное, что они его любят и не жрут. И это самый основной плюс.

Затем мы вскочили на коней и помчались на помощь.

При подходе к пещерам меня сразу напрягло, что нет никакой охраны на входе из той, что встречала нас ранее.

Мелкий скорпиидёныш сбежал из-под куртки у Кости и оглянулся на нас.

— Чего он хочет? — спросил Белоснежка.

— Но он готов провести нас, — ответил тот, явно прислушиваясь к тому, что ему передаёт мелкий. — Только необычным путём, а каким-то обходным.

Вот только детёныш реликтового существа особо не ориентировался в наших размерах. Вышло так, что он пытался провести нас такими ходами, где нам было не пробраться. И если ещё Артём и Костя могли протиснуться, то, например, уже Белоснежке и тем более мне там было не проползти. Без вариантов.

Костя остановил мелкого и попытался ему эмпатически объяснить, помогая себе словами и руками:

— Мы большие, — говорил он. — Нам нужны проходы больше, чтобы добраться.

И он одновременно с жестами показывал, что, мол, вот он большой, указывая на меня. Корпиденыш задумался. Причём я ясно видел, что он действительно мозгует, что делать. А затем побежал в другую сторону. Потом резко свернул, и мы оказались в расщелине, по которой, хотя бы, можно было попытаться пробраться.

Правда, размер её всё равно был маловат для меня. Но с нами, по счастью, находился маг земли, который смог, поднатужившись, расширить проход.

— О, это дело, — сказал я, когда стены расщелины разошлись достаточно, чтобы я по ней мог пробраться.

Она вела нас примерно два километра, пока не нашли новый туннель. Нет, это был не тот, по которому мы в своё время бродили втроём. Это был иной, заброшенный и не использующийся туннель. Мы все вшестером начали спуск вниз.

Причём, спуск был довольно крутой.

Чем ниже мы спускались, тем отчётливее чувствовали некое возмущение, которое носило не ментальный и не магический характер, а как будто кого-то пытали именно на эмоциональном уровне, силясь сломить.