производство упразднили и здесь начали больше селиться представители знати и духовенства, Золотарёвы стали больше работать по серебру да золоту. Чеканные чаши и гравированные кубки, чернёные табакерки и витиеватые оклады икон, всевозможные украшения от серёг до колец и фибул. Но особенно хорошо шли пуговицы из латуни, золота и серебра. Узорчатые, гладкие, чешуйчатые, усыпанные жемчугом и самоцветами, в виде еловой шишки, шара или миндаля — не пуговицы, а маленький шедевр. Когда же Пётр I ввёл в обиход жителей Москвы европейский костюм, а с ним непривычные для русских людей диадемы, запонки, броши, пряжки для платьев и обуви, тогда отец Михаила — ещё юный Яков Золотарёв — отправился в Петербург обучаться ювелирному делу, и из «серебряных и золотых дел мастера» стал называться на европейский манер «ювелиром». Вернувшись к родителям в древнюю столицу, Яков вскоре женился, а спустя год на свет появился сын Мишенька, которому позже отец и передал своё искусство. Только вот именитые дворяне предпочитали покупать драгоценные вещицы у более модных и близких ко двору заграничных или петербургских ювелиров, а Золотарёвым приходилось довольствоваться более скромными заказами. Но в целом дела семейства шли неплохо, как вдруг опустошительная чума и последующий бунт подорвали благосостояние Золотарёвых, как и многих других москвичей. Похоронив почти всех близких, Михаил Яковлевич постепенно восстанавливал утраченный достаток, не оставляя надежды всё же получить признание у сильных мира сего. Сегодня он занимался изготовлением новой табакерки, когда перезвон колокольчика на входной двери отвлёк его от работы. Отложив инструменты, ювелир поспешил в магазин и, увидев человека в ливрее [1] * кучера, удивился: — Чем могу помочь? — спросил он. — Господин Золотарёв? — спросил визитёр. — К вашим услугам, — в ответ поклонился хозяин ювелирной мастерской. — Мой господин, князь Юсупов, просил вас прибыть к нему, — сообщил человек. — Сам Юсупов? — Михаил Яковлевич взволнованно потёр лоб. — И когда князь хотел бы меня видеть? — Если вас не затруднит, то прямо сейчас. Он прислал за вами карету. — Карету? — пробормотал Золотарёв, разглядывая сквозь окно роскошный экипаж. — Не беспокойтесь, потом я на ней же отвезу вас обратно. Вы готовы? — Я? — Золотарёв растерянно заморгал. — Да-да! Конечно! Только простите… Мне надо переодеться. — Он показал на свой рабочий костюм. — Разумеется, я подожду. — Лизонька, пожалуйста, принеси мой парадный камзол! И башмаки с пряжками! — крикнул Золотарёв,