Митрополит покосился на аппарат защищенной связи с орлом вместо диска номеронабирателя. Судя по оценке его инженеров и службы безопасности система ЗАС не взламывается, но на все бывают исключения.

— Ватикан, пожалуйста. Кардинала Ансельмо.

Несмотря на внешнее соперничество, у Русской Православной Церкви и Святого Престола было очень много точек соприкосновения — ведь обе церкви являлись столпами веры для миллионов и миллиардов. Даже названия на других языках были похожи — Ортодоксальная церковь и Русская Ортодоксальная церковь. Ну и многие из тех, кто несли веру в мир, были знакомы между собой, а зачастую были и в хороших дружеских отношениях.

— Ансельмо у телефона, — отозвалась через полминуты трубка.

— Здравствуйте, Ваше Высокопреосвященство. Как идут дела в вашей «Ватикан инкорпорейтед»? — как старые друзья, они обменивались ехидными замечаниями.

— Здравствуйте, Высокопреосвященнейший Владыка. Слава господу. А как поживает ЗАО РПЦ? — на том конце провода послышался легкий смешок.

— Тоже хорошо.

— Но я полагаю, Владыка, вы звоните не только поинтересоваться делами и здоровьем?

— Разумеется. До меня дошли слухи… — лучше сказать самому, вывести разговор на другой уровень. — Слухи, что у вас всерьез озаботились о переселении душ.

— Ничего об этом не слышал, Владыка, — несмотря на чистейшую связь, никаких эмоций кардинал не проявил. Интересно.

— Ну значит, это только слухи, Ваше Высокопреосвященство.

— Да, Владыка. Более того, это противно самим постулатам веры, хранителями которой мы выступаем.

— Совершенно верно. Ну ладно. Я наложу епитимью на клевещущих на наших братьев во Христе. Да хранит вас Господь!

— И вас, Владыка, — и в трубке послышались гудки.

Врет его Высокопреосвященство, ой врет. Как сивый итальянский мерин. Значит, все-таки правда, Рим озабочен этим вопросом. Значит, и нам пора озаботиться. Митрополит опять снял трубку телефона с гербом…

— Заходите, Кресислав, — Драбицын встал из-за стола в своем кабинете.

— Что же такого срочного, Ваше Сиятельство, стряслось, что вы меня вытащили к себе в кабинет?

— Стряслось, стряслось. А мой кабинет — это одно из самых защищенных мест Российской Империи. Здесь на не сможет подслушать никто.

— Знаю, — поморщился волхв. — Чувствую всю вашу эту богомерзкую технику, аж зудит и свербит от излучений.

Драбицын удивленно поднял бровь. Волхвы, оказывается, могут чувствовать то, что под силу только приборам.

— А вы думали, — усмехнулся Кресислав, словно подслушав его мысли. — Можем. Но не поэтому же вы меня вызвали, граф?

— Не поэтому. Католики и наша церковь заинтересовалась переселением, точнее вселением душ.