— По старой дружбе я бы мог вам посоветовать заехать в Токио к господину Танаке, главе Ночных Ласточек. Он как раз завершил реорганизацию кампании и наверняка нуждается в свободных финансах. Его люди прекрасно себя зарекомендовали два года назад во время передела рынка экстази и прочих легких наркотиков в Бангкоке, а затем помогали переизбраться премьер-министру в Джакарте.

— Это когда в силу естественных причин скоропостижно скончались все конкуренты по избирательной компании? Грешили на триады.

— Ошибались, хотя с этой организацией у моего бывшего конкурента так же отличные отношения… И я точно знаю, что господин Танака задумывался о расширении рынка оказываемых услуг. Если вы хотите, я могу организовать вам встречу и предоставлю свои рекомендации.

— Буду признателен, Кобаяси-сан.

— Не стоит, рад помочь старому другу… Я же, к сожалению, уже слишком стар для подобного рода приключений.

Вечером Рюу Кобаяси у себя дома беседовал с двумя молодыми людьми, которых из всех семейных талантов считал самыми перспективными.

— Мэдока и Нобу. Вот адрес, где завтра утром вас будет ждать человек. Передадите ему все, что я рассказал. Предложите свои услуги по стандартной ставке. Если соседи заинтересуются, съездите к ним и выполните эту работу. Предупреждаю сразу, что рассчитывать вам придется только на собственные силы. Конкуренты слишком долго хотят нас выжить с рынка, поэтому любой контакт с другими кланами и предложение о помощи можно однозначно рассматривать как провокацию.

— Если русские откажутся?

— Тогда вернетесь сюда, продолжите обучение…

* * *

Хорошо дома. Особенно после того, как закончил с писаниной, с работой над альбомами с кучей незнакомых рож для опознания, с бесконечными рассказами «кто, где, как, почему и в какой именно позе», включая хронометраж по секундам. Радовало только то, что батюшку нагрузили по маковку чисткой вскрытых авгиевых конюшен и поэтому я на удивление бодро и ловко смог спихнуть большую часть аналитических записок на Мадлен.

— Сама подумай, я же маленький совсем, ничего в твоих личных отношениях с братвой из ИРА не понимаю. Вот и отрази в нужном ключе, что сочтешь правильным, мне же своих приколов с азиатщиной хватает…

Я даже успел купить большой букет и заехать на пару минут к Елизавете. Сообщить, что жив-здоров, без единой царапины и наконец-то вернулся. Картина: «блудный сын с блудницей-мамой». Кстати, Мадлен меня и возила. Улыбалась, строила глазки, щебетала и всячески пыталась обольстить мою подругу и выглянувших на шум старших Воронцовых. Уже когда уходил, на пороге Елизавета ткнула меня жестким кулаком под ребра и прошипела: