Дедок тем временем общался с какой-то высокой крепко сбитой теткой, в которой явно текла англосаксонская кровь. Рыжая, с кудряшками, затянутая в джинсу — словно с плаката «Мальборо», правда, там ковбой мужик был. Они о чем-то быстро переговорили с теткой, затем Кьет почапал обратно.

— Все готово, — он сунул голову в окно машины. — Готовь деньги.

— Сколько? — я запустил руку в сумку.

— Восемь косых.

Я аж подавился, как сказал бы классик «в зобу дыханье сперло». Хренасе цены… Так они меня без штанов оставят. За такую цену можно купить и этот кусок забора с мотором, и тетку впридачу. Ладно, деваться некуда.

— Пошли, — Кьет распахнул дверцу.

Мы медленно подошли к убогому транспортному средству.

— Это вот этого дрища надо доставить на русскую территорию? — тетка прищурилась, явно меня оценивая. А я в это время боролся с желанием показать ей «фак».

— Да, его, — подтолкнул меня вперед Кьет.

— Он надежен?

— Как я тебе и говорил. Не бойся, не сдаст.

— А я и не боюсь, — продолжала щуриться тетка. — Ну?

Поняв намек, я протянул ей пресс. В подсчете денег она явно была мастерица — купюры скользнули в пальцах со скоростью счетной машинки.

— Все верно. Ох, смотри, Кьет. Предупреждать в следующий раз заранее надо. Еле успела груз в Морсби взять, Крашеный давно просил.

— Ну что, давай, Мэгги. Я пошел, — дедок явно торопился сдыхать меня со своей шеи.

— Бывай, Кьет. Теперь ты, — тетка уткнула палец мне в грудь. — Вопросов не задавать, лишнего не говорить, из самолета не выходить. И ничего не видеть. Ясно?

— Ясно, — кивнул я. Ну тут все понятно, Кьет решил отправить меня по каналу контрабандистов. Иначе к чему такие частные перевозки с такой секретностью?

— Ну тогда пошли! — тетка кивнула на люк.

Упрашивать я себя не заставил. Да, для пассажиров тут явно был комфорт нулевой. Изнутри грузовой салон был заставлен ящиками, тюками, какими-то бочками, опутан страховочными сетями… Отыскав боковую лавку, я присел на нее, слушая, как тетка с лязгом задраивает люки.

Зачихали, затрещали моторы, пропеллеры превратились в полупрозрачные круги, мы начали пробежку на полосе, и, наконец я почувствовал, как машина оторвалась от земли. Под нами поплыла земля, взлетные полосы маленького аэродрома, серыми стрелами пробивающие тропическую зелень, все уменьшающиеся и уменьшающиеся в размерах.

Я покосился на дверь пилотской кабины, отгораживающую от нее салон. Ну и ладно. В ближайшее время мне предстояло бороться с одним из моих нелюбимых занятий — бездельем. И, судя, по нашему пепелацу, это предстояло делать довольно долго.