— Действуй.

Все, бежать! Только что верный человек при дворе позвонил по спутниковому телефону и сказал, что в канцелярию поступили несколько указов Его Величества, один из которых касался князя Радзиловского. В частности, приказ об его аресте. На этот случай Радзиловский был готов — тревожные сумки были собраны, вертолет стоял в полной готовности. Сорок минут лета до аэропорта Ушарала — и полет в неизвестность. Главное — пересечь границу, а дальше уже будет видно.

— Антон, Гаврила, берите сумки. Уезжаем, — позвал он охрану.

Князь вылез из вагона, неудачно ударившись о заиндевевшую платформу, и быстрым шагом направился к вертолетной площадке, где уже прогревал двигатели его небольшой геликоптер.

— Только что поступил приказ из Петербурга, — старший группы, Гриф, сложил антенну спутникового телефона. — Задержать Радзиловского, при невозможности — уничтожить. Выезжаем.

К этой части операции все были готовы. Пять минут — и вот уже взятый напрокат фургон «Лесснер» без окон повез спецназ к аэродрому Ушарала.

— Ну и где твой снегоуборщик, Док? — усмехнулся Гриф. — Что-то он не звонит.

— Да всякое может случиться, — пожал плечами Док. — Может не проспался еще, может, заболел. В любом случае мне его здоровье пофиг, он не член группы.

— Это точно.

Спецназовцы остановились в чистом поле, чтобы переодеться и экипироваться. Яркие аляпистые «Аляски» долой, а вот камки и маскхалаты — на себя. «Барс» прекрасно подходит для таких условий, черно-белая раскраска размоет силуэты и сделает их менее заметными для наблюдателей.

— Все готовы? Пошли! — махнул рукой Гриф приседавшим и разминающимся спецназовцам.

И все равно они опоздали. Когда они только подъезжали к летному полю, огороженному забором из рабицы, над их фургоном, оглушительно стрекоча винтом промчался вертолет, туда, где в полукилометре от них на рулежной дорожке виднелся силуэт маленького самолетика.

— Тарань, — скомандовал Гриф Лору, сидевшему за рулем фургона.

Лор направил машину на просвет между столбами, и дал газу.

— Держитесь! — заорал он.

Фургон с лязгом и скрежетом снес капотом ограждение, с глухим царапающим звуком рвущейся колючки вылетели лобовые стекла. А вот охране это похоже не понравилось — от самолета бежали люди с автоматами — личная охрана Радзиловского — и вот уже расцвели на концах пламегасителей красно-оранжевые пяти- и шестилепестковые цветы. По передку фургона глухими ударами захлопали пули.

— Тормози! Прорваться дальше не сможем, эту железку расстреляют с флангов.

Словно в подтверждение слов командира в комингс над головой впилась пуля.