— Не бойтесь, хвост не приведу. Я уже был оперативником, когда эта детвора еще не родилась, — усмехнулся граф.

— Тем не менее. Я полагаю, вы можете пригласить меня отобедать, это подозрения не вызовет, мы старые соратники, как никак, — покрутил пальцем в воздухе Кресислав. — Проще говоря, я проверю ваш особняк на предмет нетрадиционных способов слежения. Заодно и привезу вам информацию.

— Принято. Завтра приглашаю вас к обеду.

— Меня не надо, — усмехнулся Козьма. — Когда нас увидит вместе наружка, их хватит святой Кондратий. Да и к тому же вы в опале, персона нон грата во дворце.

— Естественно. Ладно, господа, честь имею! — Драбицын встал с кресла, пожал руки волхвам, и пошел к выходу, сопровождаемый Кресиславом.

Когда Кресислав вернулся в гостиную, Козьма уже переместился с кресла на кожаный диван.

— Старею я, — сказал он словно бы жалуясь на судьбу.

— Да ладно, дед, — усмехнулся Кресислав. — Волхвы не стареют.

— Я считаю, что графу нужно помочь. Согласен?

— Согласен. Действительно, Империя в очередной раз под ударом, — Кресислав плюхнулся в кресло, отозвавшееся возмущенным скрипом кожи и выдохом воздуха, скопившегоя под обивкой. — Только вот у меня один вопрос — почему он не сказал нам про сына? Не знает, или скрывает?

— Кто же знает, — пожал плечами Козьма. — Если хочешь поставить хорошего человека в неловкое положение — спроси его об этом прямо. Но я не думаю, что он будет лгать нам, не моргнув глазом. Все равно, пока мы не узнаем, где он сейчас, нам это знание без надобности.

— Да, где-то в САСШ. Плохо будет, если он посчитает, что мы виноваты в случившемся.

— Ну, отчасти так оно и есть, — задумчиво сказал Кресислав. — Пусть идет так, как идет. Потом все устаканится. Не будем никого тревожить.

Граф вел машину по ночному городу, как реактивный истребитель, орудуя педалями и рулем, как штурвалом, впрочем соблюдая сигналы светофора и скоростной режим. Не надо было попадаться лишний раз на камеры дорожной полиции, а вот от потенциальной слежки оторваться нужно.

Вот черт! По кабине забегали синие и красные отблески маячков. Граф глянул в зеркало заднего обзора. Точно, машина дорожной полиции, будь она неладна.

— Водитель, принять вправо и остановиться! — граф ненавидел эти железные голоса полицейских репродукторов.

Граф вздохнул, и убрал ногу с педали газа, свернув к поребрику.

— Ваши документы! — потребовал полицейский.

Граф вынул водительское удостоверение, присовокупив к нему удостоверение пенсионное. Полицейский снаружи это просмотрел, сверил фотографию с оригиналом, неприятно посветив холодным светом фонарика в лицо графа, затем вернул документы обратно.