Я пристукнул торцом шокера в лоб воющему первому — нечего так орать, привлечешь еще внимание свидетелей… Свидетелей? Не, нет тут таких. Один вон бомжеватый мужичонка, увидев непонятную возню, быстро свернул за угол — не захотел видимо себе проблем, это только свидетели Иеговы пристают к людям, а обычные делают ноги. И правильно делают.

Я затащил тело первого обратно в фургон, пока с него не натекло. И кто у нас тут под масками? Я сорвал балаклавы с обоих. Никого знакомого, раньше точно их не видел. Вроде белые, чернявые, не негры и не индейцы, от которых у меня в последнее время изжога, кто из них не попадается, как правило оказывается редким мудаком. Ну и эти до кучи…

Я перетащил водилу в кузов. А ребята подготовились — мой любимый скотч, друг бандюгана припасли себе на голову. Точнее, предполагалось, что на мою, но как всегда реальность превзошла их ожидания и свернула на другой путь.

Я тщательно упаковал обоих выживших после столкновения с боевой машиной «Навь». Рот заклеил скотчем, а шапочки надел задом наперед — так страшнее, когда ничего не видишь. Ну и где ребята Воронцова? Я уже тут по улице погулял, пока в отель шел, минут двадцать осталось ждать…

Ага, вот и они подъехали на огромном черном «Экспедишне». Уже знакомый Василий выходит из машины. Надо пойти поприветствовать, а то вдруг от нервности начнется спазм указательного пальца правой руки, сразу дырок навертят.

— Вы готовы? — Василий подошел ко мне, опирающемуся задом на фургон.

— Нет.

И нечего полувопросительно-полувозмущенно выгибать бровь, знаю, но так получилось.

— Хьюстон, у нас проблемы, — сказал я сакраментальную фразу.

— Какие?

— Три проблемы у меня за спиной, в фургоне. Дохлая, полудохлая, и относительно живая. Пришли по мою душу.

— Ясно, — Василий коснулся пальцем гарнитуры в ухе. — Третий, четвертый, ко мне!

Двое крепких ребят в осенних пальто свободного покроя споро вылезли из задних дверей, и подошли к нам.

— Третий, в фургоне пленные. Отгонишь по протоколу на точку два. Четвертый, сопровождаешь охраняемое лицо в номер и обратно до машины. Поехали!

Я вернулся в номер, собрал все, что можно, не оставляя ничего из вещей, пока мой телохранитель стоял в коридоре, наблюдая там и за мной через открытую дверь номера.

— Пойдем? — я взял две своих сумки, и попер их вниз. Ну правильно, телохранитель, который помогает клиенту таскать сумки, должен быть немедленно уволен — это не портье, и его работа держать руки и голову свободными, готовым в любой момент отразить угрозу, или даже принять на себя пулю, предназначенную клиенту, такая у него работа.