— Спасибо за сотрудничество, мистер Паркер, — я захлопнул дипломат и бросил его на пассажирское сиденье «Сессны».

— Отпустите меня! — завыл Паркер, давясь слезами.

— Это хорошая мысль, — почесал я подбородок задумчиво глядя на Паркера. — С какой высоты вас сбросить — с полумили или с мили?

Паркер завыл пуще прежнего.

— Не плачь, все будет плохо, — хотел я было похлопать его по щеке, но увидев разводы грязи, замешанные на слезах и соплях, передумал. — Ладно, иди.

Я разрезал путы Паркера на ногах, и рывком поднял на ноги. — Ну?

— Куда я пойду? — он, всхлипывая, оглядел ровную как стол прерию.

— Да меня это волнует? Сколько раз ты ко мне подсылал убийц? И из-за чего? Из-за какого-то сраного бизнеса? Что тебе не жилось?

— Вы и так получили все, что хотели! Отпустите меня!

— Тьфу ты, — я сплюнул в пыль. — Уже отпустил. Ну иди же.

— Я не выберусь отсюда… — заныл Паркер. Угадал, точно не выберется. Пешком, без воды и снаряжения, под таким солнышком преодолеть пятьдесят миль до ближайшего населенного пункта…

— Проявлю милосредие, — сказал я.

Паркер неверящими глазами смотрел, как я достаю из подмышечной кобуры «Глок», и взвожу затвор.

— Нет… нет! — он развернулся, и побежал. Я прицелился, и нажал на спуск. Голова Паркера дернулась, окутавшись на мгновение кровавым дымком, и он упал навзничь. Я пожал плечами и убрал остро пахнущий сгоревшим порохом ствол обратно в кобуру. Увы, это суровая необходимость, к мести она не имела никакого отношения. Паркер был обречен заранее. Ну а теперь надо отсюда убираться. Сюда-то меня добросили на машине, а вот обратно до точки рандеву я полечу с комфортом. Я вздохнул, и открыл дверь кабины…

— Здесь тебя не любят, ты не забыл? — Тами с прищуром посмотрела на меня. — Билл погиб из-за тебя.

— Помню, — оторвался я от столба на веранде. Похоже в дом меня решили не пускать. — За Билла я отомстил.

— Но его ты вернуть не сможешь, — зло ответила Тами.

— Нужна помощь, — только начал было я…

— Вали отсюда, янки чертов, — в ее устах это было самым страшным оскорблением. Так жители юга называли северян. Полтораста лет прошло после гражданской войны, а ничего не изменилось. Северяне для них по-прежнему «янки», а себя они традиционно называют «слэйвоунерс» — рабовладельцы, когда-то это звучит в шутку в дружеском кругу, а вот сейчас — всерьез.

Тами зло захлопнула дверь перед моим носом. Я вздохнул, развернулся и пошел прочь. Здесь мне помогать не собирались. Что же, придется делать дело в одного. По большому счету подписывать их на федеральное преступление — дело нехорошее, но там они были бы на подстраховке, не больше. Я планировал окончательное решение шаманского вопроса.