— А нечего глупости говорить. Хотя ты прав, в койке мы проводим немало времени, — улыбнулся Лев. — А это у тебя что там? Танки и гаубицы? — удивился Львов, заметив в центре боевых крыльев технику.

— Да, немного прибарахлился в Польше. Если интересно, попрошу Антипа, чтобы он рассказал о том, как работают железяки. Может, даже покатает вас на танке.

— Конечно интересно! Идём скорее! — восторженно выпалил Лев и потащил нас в сторону техники.

Я сбагрил друзей Антипу, а сам отправился в замок. Семья Тополевых уже меня заждалась. Им не терпелось вернуться домой.

— Виктор. Я твой должник, — серьёзно сказал Никита Юрьевич.

— Наш род будет обязан вам по гроб жизни, — выпалила Настасья, судя по её красным глазам, она снова плакала.

— Да бросьте вы. Всё это случилось из-за меня, так что…

— Не говори глупостей. Герцог давно давил на моего тестя по вопросам не связанным с тобой. Ты лишь стал последней каплей в море угроз, которые вылились в нападения.

— Хммм… Даже обидно. Каплей, — наигранно возмутился я. — Ладно. Я рад, что всё хорошо закончилось, — сказал я и заметил на рукаве Тополева пятно крови. — Никита Юрьевич, как вернёшься домой, сожги костюм или хоть застирай.

Тополев посмотрел на кровь и кивнул.

— Ты прав. Сожгу, чтобы навсегда забыть о случившемся.

— Никита, а откуда это пятно? Тебя ранили? — разволновалась Настасья.

— Не обращай внимания. Носом кровь от волнения пошла, — улыбнулся Никита и обнял жену.

— Да. Кровь так хлестала, что мы её ели остановили, — поддакнул я.

— Виктор Игоревич, ну вы не перебарщивайте. Не так уж много крови и было.

Да, всё почти так и было, если не знать о том, что это кровь покойного герцога.

— Согласен. Я думаю, вы хотите поскорее оказаться дома, поэтому не буду вас задерживать. — Я открыл портал и указал на него рукой, как вдруг семейство Тополевы меня крепко сжало в объятиях.

— Я твой должник, — тихо повторил Тополев, а я лишь улыбнулся и кивнул.

Никита и Настасья скрылись в портале, а я направился на кухню, откуда доносились звуки оживлённой беседы.

— А вы что? — спросила Яшка. Она сидела за кухонным столом и положила руки на ладони, слушая нашего гостя, как завороженная.

— А я решил поставить на это свою жизнь. Думаю, в жизни каждого бывает поворотная точка, когда нужно принять решение, которое изменит всё. Вот я и решил, что-либо я погрязну в долгах и сделаю то, что должен, либо до конца своих дней буду сожалеть о том, что изменил себе.

— Понимаю. У меня были точно такие же мысли, когда попала в рабство к Дубровскому, — хихикнула Яшка.

— Гляди-ка. Прямо-таки в рабство? — спросил я, входя в кухню. — Что-то я не вижу на тебе рабского ошейника. К тому же, ты получаешь зарплату, сумму которой страшно озвучить.