Но больше всего выделялось одно центровое здание, ось этого мира, дом одного клана, резиденция вечной императрицы. Дворец Юдт

Ранхгисса видела перед собой громаду, нельзя описывать это другими словами. Гигантский летающий форт, с которой вниз срывались бесчисленные, кажущиеся отсюда ручьями, водопады. Это великолепие освещалось вечным полнолунием, дававшим столько света, что темнолюбивые растения чувствовали себя как дома.

Это был мир-крепость, мир-казарма, мир-военное положение. Они готовились к захвату долгие столетия, складывающиеся в еще более долгие промежутки. И сейчас, когда все уже настолько близко к успеху, огромная база фей двигалась к гигантскому порталу. Они сделают свой дом частью Земли, или же потеряют его, другого выхода для себя темные феи не видели.

Створка портала невообразимой высоты и ширины казалась второй луной, чрезмерно приблизившейся к их подпространству. От этого мощного источника света, привычный Ранхгиссе сумеречный мир блистал в великолепии, которое можно созерцать лишь ограниченное время. Бледно-голубой поток от обоих светил окрашивал созданное феями-беженцами пространство, обнажая истинную красоту каждой травинки, дерева или даже животного. Все казалось сказочным и нереальным, гигантской иллюзией разума.

Ранхгисса сейчас и не думала думать о чем-то сложном, об интригах и об опасности для своей жизни. Она видела как творится история и слезы сами собой потекли по ее щекам. Настолько это было прекрасно, настолько это был символ, что они не просто так в свое время отступили с Земли. Все ради того, чтобы вернуться вновь.

Клетка и ее сопровождение и не думали останавливаться и давать преступнице время на то, чтобы прийти в себя. Они вели ее под вечно черные очи Морран-Атты XIII, которая и должна решать ее судьбу.

Именно она, вечно перерождающаяся императрица обладала максимально полной властью, лишь меняя свой номер после очередной смерти. И пусть она была благоразумно ограничена Темным парламентом, последнее слово всегда за ней.

Ее вели сквозь узкие улочки малосочетающихся между собой домов, некоторые были в черных мертвых деревьях, вторые закапывались наполовину под землю, третьи вообще подражали людским. Но одно их объединяло — презрительные взгляды в сторону предательницы.

Ранхгисса ощущала всем своим существом колоссальную мощь этого давления, готовое поломать любого, заставить каяться и просить прощения, лишь бы на него снова так не взглянули. Но фея очень сильно хотела жить. Страх смерти горел в ней пламенем намного большим, чем пытались разжечь этой показательной демонстрацией тяжелые пехотинцы фей.