Учащенное сердцебиение, румянец так и не пропал с лица после тренировки. Его сбитое дыхание ощутимо на расстоянии. И так-то Ярослав активный, теперь почувствует прилив энергии и бодрости. А ещё уверена, он, как я, испытывал сексуальное влечение.

Я стала такой чувствительной к прикосновениям и ласкам. И стремилась к большей физической близости, например, обниматься и лобзаться.

Подошла к нему. Без каблуков меньше его ростом намного. Обхватила руками и прижалась к нему. А Ярослав такой сильный! Под хлопковым костюмом напряжённое, жилистое тело. Я его голым увижу?

— И поцеловать? — тихо спросила у него.

Ярослав наклонился, чтобы поцеловать меня, но заиграл его телефон. Он погладил мои волосы по всей длине и отошёл.

— Что у нас? — шепнул он, оторвавшись от своей трубки.

Я тут же открыла планшет и, следуя за ним начала читать повестку дня.

День опять в офисе загружен под завязку, посетители вырывали каждую минуту, но я отвоевала для Ярослава место для спокойного обеда. И поставила ему на вид, что он должен будет пообедать. Согласился, только время обеда сдвинул на семнадцать ноль-ноль. Если он так привык, то я согласна.

Столовая в стиле минимализма — простенько и со вкусом. Простые формы, гладкие поверхности, чистые линии и минимум декора. Стол прямоугольный, стулья с прямыми спинками и без излишних украшений. Естественного света через окно ещё не было, так что сидели под искусственным. Кухня от столовой отделялась реечной перегородкой, Галя её закрыла, и мы остались наедине. Он завтракал и работал, телефон стоял на подставке.

— К Нине и внуку надо, — сказала я, взяла ложку и приступила к аппетитной каше.

— Не сегодня, неделя будет тяжелой.

— И так будет всегда. К внуку нужно сегодня, — мягко, но очень настойчиво заявила я.

— Тогда ты договаривайся. Но в целом, ничего нельзя отменить, все встречи расписаны, — как отмахнулся, а над переносицей стала глубже морщина.

Побаивался Нину. Надо же!

— В пять часов, пообедаем у них, подвинем встречу до и после.

— Нет.

— Да. Нельзя ничего сделать, когда тебе тридцать, но всё возможно, когда тебе пятьдесят.

— Наоборот.

— Я не о возможностях физических, я о моральных и духовных. Что мы в тридцать просто не замечаем, уже в сорок начинает приобретать иное значение. Даже не увидеть, как он растёт. Это ужасно, — я расстроилась и потеряла аппетит. Я тоже внука не видела.

— Убери модельные агентства, — согласился Ярослав, и я тут же об этом написала Максу.

* * *

На работе я не стала ходить с распущенными волосами. В офис приехала уже с причёской. Пообщаться с Ярославом больше не удалось, хотя мы ехали на одной машине, он беспрерывно в ноутбуке и на телефоне. Зато перекинулась парой сообщений с Ирой. Она сгорала от любопытства. Не могла её обрадовать долгим общением, у меня дел скопилось, всё-таки секретарь, если работать именно секретарём, то достаточно тяжёлая работа. Оформлять документы приходилось прямо на ходу, отменять встречи, назначать встречи. Всё время с Ярославом хотели увидеться какие-то люди, и приходилось боссу пояснять, что это за люди, потому что он некоторых даже не знал. И босс уже решал, нужны ему такие знакомства или нет.