— Переживаем за нашу Дуняшу, — нестройным хором ответили дети.

— Это занятие вполне можно продолжить в другом месте, — сурово заявил целитель. — Госпоже Соксхлет нужен покой.

Люди, которых я могла с полной уверенностью назвать «моя семья», гуськом потянулись к выходу. Остался лишь Сэвери, но и ему пришлось уступить под суровым взглядом господина Кохлера. Когда дверь за мужем закрылась, целитель присел на табурет и, поставив на пол саквояж, похожий на тот, что был у Ардона во время чистки колодца, улыбнулся мне мягко и как-то по-отечески.

— Ни о чём не тревожьтесь, госпожа Дуняша. Ни одно из этих зелий не навредит ребёнку.

У меня сердце бухнулось в рёбра, губы слабо шевельнулись:

— Так я на самом деле беременна?

По телу прокатилась волна мурашек, щёки ожгло и стало трудно дышать, будто в комнате внезапно исчез воздух. Прижав ладонь к груди, я приподнялась и засипела, содрогаясь от боли. Правду говорят, что исполнение мечты, которую давно уже похоронил, причиняет чудовищное страдание.

— Тише, тише, — целитель погладил меня по плечу и осторожно уложил на подушки. — Вам нельзя так волноваться. Сейчас… Так, что тут у нас?

Он торопливо раскрыл чемоданчик, и я заметила стройные ряды аккуратных колбочек с разноцветными жидкостями, а на дне блестел небольшой стеклянный шарик. Мужчина провёл пальцем по надписям, и выбрал одно из зелий.

— Сделайте глоток, — откупорив, протянул мне. — Это самое безопасное успокоительное, в составе только травы, особо полезные для будущих мам.

У меня снова перехватило дыхание, а к глазам подкатились слёзы. Господин Кохлер забеспокоился:

— Вам хуже?

— Нет. — Я отпила зелья и протянула ему колбочку. — Только умоляю вас, не говорите ничего похожего на то, что вы только что произнесли. Называйте таких женщин счастливицами или ещё как-нибудь нейтрально.

Он растерянно моргнул, пожал плечами, аккуратно закупорил зелье и убрал в чемодан. Достал другую колбочку и принялся расшатывать пробку. Спросил тихо:

— Значит, вы не очень рады такому положению… э… вещей?

— Если честно, я очень боюсь, — призналась я. — Если поверю, но снова окажется не так, то это может меня сломать…

Голос осип, и я закашлялась, прижимая ладони к животу, будто кашель мог повредить чуду, что рождалось во мне.

— Снова? — задумчиво повторил он и посмотрел мне в глаза. — В вашей прошлой жизни вам не повезло? Сочувствую вам, госпожа Соксхлет, но сейчас у вас другое тело, молодое и сильное.

— И не совсем моё, — шепнула я. — Если вы понимаете, о чём я.

Как ни старалась сама, как ни уговаривал Сэвери и друзья, и какой бы беспринципной стервой ни была Ральвина, я никак не могла избавиться от чувства вины. Это отравляло мне жизнь, но при этом мотивировало жить сейчас, ничего не откладывая на потом, которого могло и не быть.