Она посмотрела на меня снисходительно, а потом улыбка растаяла. Голос заледенел, глаза сверкнули бездушной сталью.

— Вот только Фаркасс оказался бесполезен. Вместо того чтобы помогать мне, начал преследовать, желая прикончить. А ведь создать пару, похожую на истинную, не так уж просто. Магия нестабильна, то и дело срывается. Если соскользнёт на тех, кто находится неподалёку, то жди очередного свихнувшегося дракона, уверенного, что его зовёт истинная пара из этого мира. Тьфу, как омерзительно!

Я едва могла дышать, недоверчиво глядя на неё.

— Это ты? Так это всё ты! Какая же ты…

Сжала зубы, не желая при ребёнке называть Ральвину так, как следовало бы. Эта сумасшедшая использовала магию истинной пары, чтобы привязать к себе умэ, а когда случались неудачи, то в тот мир врывался дракон, чтобы сломать чью-то жизнь.

«А кто был её объектом?» — вдруг подумалось мне, и сердце пропустило сразу несколько ударов.

Элея хитро прищурилась:

— Ты в лице изменилась! Неужели, наконец, поняла, зачем я притянула тебя в этот мир?

Я невольно отступила и прижала ладони к животу.

— Нет!

— Да, — горько улыбнулась она и зло выпалила: — Из всех умэ, рождённых в этом грёбаном мире, мне нужен был только один. Но он даже не замечал меня, смотрел будто сквозь стекло. Конечно! Он же видел души, и моя была не такой уж чистой…

Она внезапно всхлипнула, и по щеке Ральвины прокатилась слеза.

— Если бы он хоть раз посмотрел на меня… Улыбнулся… Я бы стала чистой! Для него я была бы другой!

Она уже почти кричала, а я нервно следила за рукой этой ненормальной, молясь, чтобы Тоя не пострадала.

— Но твоя душа — иное дело, — слёзы её мгновенно просохли, на губах зазмеилась улыбка. — И мой приворот, когда она оказалась в моём теле, наконец-то сработал. Он искренне любит это тело, а теперь полюбит и мою чёрную душу. Я сделаю Сэвери королём, а сама стану его королевой. Половина двора уже на моей стороне, осталось лишь заявить право господина Соксхлет на трон и избавиться от глупца Карасилия.

— Северушечка ни за что не пойдёт на это, — выдохнула я.

— Да у него выбора нет! — оскалилась она и указала на мой живот. — Я же жду от умэ ребёнка! Он не посмеет навредить и сделает всё, что скажу. А теперь отдай всё, что забрала, и умри, жалкая старуха! Или…

Она очень медленно провела лезвием по шее ребёнка, оставляя царапину, и Тоя беззвучно захныкала, глядя на меня огромными глазами.

— Нет, — просипела я и покачнулась.

Меня будто ударили под дых, перед глазами всё плыло, сердце разрывалось. Осознав, в какую паутину угодила, что всё это время была пешкой для Ральвины, выстраивала ей путь в королевы, я едва не теряла сознание от отчаяния. Если отдам это тело, погибну и оставлю Сэвери жить в аду. Если не подчинюсь, то на моих глазах умрёт невинное дитя.