Антон открыл глаза. Туман, застилавший их, исчез. Там, где он лежал, царил полумрак, едва разгоняемый единственной свечой, стоявшей на столике. Гризов приподнял голову и осмотрелся. Круглая комната, каменные стены, две двери, потолок. Столик у второй двери, на которой и стоит свеча. Дверь открыта, через нее задувает легкий ветерок. Рядом с этой дверью и столиком стоит бородатый шейх, одетый в длинный восточный халат. На голове его чалма, в руках с тонкими пальцами, — четки.

— Где я? — выдавил из себя Гризов.

— На вершине башни Воспоминаний, — спокойно ответил шейх, перебирая четки, — ведь ты же пришел сюда, затем чтобы вспомнить все. Вспомнил?

Гризов приподнялся на локте, сел.

— Да, — неуверенно ответил он, — кажется. Вспомнил.

— Значит, — проговорил шейх, — не нужно тебе рассказывать о том, кто ты. Надо лишь сказать тебе о том, кто я. Так ведь?

Антон кивнул, вставая напротив шейха во весь рост. Шейх оказался выше. Он был высоким и худым, как древний звездочет из сказки.

— Выйдем на балкон, — предложил он, — оттуда лучше виден мир.

Гризов молча последовал за хозяином башни, через вторую дверь, которая действительно вела на небольшой балкон, приютившийся под островерхим куполом башни. Там едва помещалось два человека, но им хватило места. Оттуда действительно был виден огромный древний город, раскинувшийся у подножия минарета, и бездонное небо, усыпанное яркими звездами.

— Это спиралеобразный минарет, возведенный много столетий назад по повелению халифа Аль-Мутаваккиля Первого, из династии Аббасидов, — пояснил шейх, — то есть, по моему повелению. Его строили пятьдесят лет лучшие зодчие востока, а когда закончили, я понял, что нет на свете более желанного для меня места. Я покинул свой дворец и поселился на вершине минарета. С тех пор нахожусь здесь. Здесь я провел долгие годы, здесь и умер. После этого минарет стал для меня башней воспоминаний.

Гризов посмотрел на старика, выглядевшего вполне живым, но после подъема на эту башню, он больше ни за что не мог поручиться.

— Вот уже многие сотни лет прошли с тех пор, как я стал охранять равновесие этих земель, — старик воздел руки с четками вверх, словно обращаясь к звездам, — За это время взлетела высоко на небо и закатилась счастливая звезда великой династии Аббасидов, ведущих свой род от Аббаса, дяди Мухаммеда. Я помню, как Аль-Мансур перенес столицу халифата из Дамаска в Багдад, новый город, который он построил на реке Тигр. Как расцвела наша династия при Харуне Ар-Рашиде и Аль-Мамуне, чьи дворы стали центрами нашей культуры. Я помню, как после разрушения Багдада монголами Аббасидов изгнали в Египет, где правили мамлюки. И, наконец, я помню, как султан Селим Первый принял титул халифа, отправив Мутаваккиля III в заточение в Константинополь. Я не забыл ничего, ибо сотни лет наблюдал за жизнью своих потомков, пытаясь помочь им.