— Нет, это когда замок упал, он не то, чтобы взорвался, но… Короче, ты видела.

— Видела, — кивнула она. — Выглядело зрелищно, аж дух захватывает. А я повидала многое.

— Да представляю. Туда уже летали?

— Кто-то летал. Добивают тех, кто выжил. Предположу, что рассчитывают с этого что-нибудь ещё поиметь.

Да они уже поимели много и всех, куда больше?

Мелисса не стала лечить меня полностью, потому что всё тело было одним сплошным синяком. Она ограничилась важными органами и местами, где было особенно больно. Всё остальное пообещала долечить после, уже вечером, когда всё закончится.

— Что закончится? — насторожился я.

— Не беспокойся так, никто ничего тебе не скажет за случившееся. Ты спас её город, ты уничтожил угрозу почти в одиночек. Все просто хотят услышать, что произошло в замке, Самсон. Не буду скрывать, что даже мне интересно послушать твою историю — улыбнулась Мелисса. — Они у тебя всегда такие яркие, насыщенные и интересные, что слушать одно удовольствие.

Одежду мне принесли по первому же щелчку аж две служанки: одна саму китайскую юкату, другая пояс, белые носки и деревянные сандалии, которыми можно было пальцы сломать человеку, если наступишь. Их национальная обувь — это оружие для нанесения тупых травм.

— А что с лицом? — спросил я, указав на свои раздувшиеся щёки.

— Ты похож на них теперь, — хихикнула Мелисса. — Я исправлю это, но чуть позже, хорошо?

— Просто меня смущает, что теперь с такой рожей я похож на алкоголика.

— Ну ладно, иди сюда, — вздохнула Мелисса. — Сделаем тебя опять красивым. Но чтобы ты знал, шрамы украшают мужчину.

— Ну знаешь, это смотря какие шрамы, — возразил я. — Какой-нибудь порез через глаз или на щеке там — да. А если это ожог на половину хари, то хрен там он сделает тебя красивее или мужественнее.

— Ну ты, конечно, загнул, Самсон, — усмехнулась она, приложив ладони к лицу.

— А что загнул? Реально. Ты бы переспала с мужчиной, которого после ожога лицо такое, будто кожу натянули поверх?

— Да, переспала, — не думаю, тут же ответила Мелисса.

— Серьёзно? — переспросил я. — Вот ты готова дать слово?

— Если это мой любимый человек, то да.

— Я бы посмотрел на это…

— Не веришь мне? — в её голосе появились подозрительные нотки.

— Мелисса, ты лучшая женщина и ты прожила в пятнадцать раз больше, чем я, но будем честны друг с другом. Всем плевать, какой ты хороший, если ты урод. Будь ты сто раз умным, чутким, весёлым и так далее, если ты урод, к тебе банально не подойдут. А если и подойдут, ты станешь другом, не более.

— Но ты не урод.

— Э! А с чего ты взяла, что я про себя говорю⁈ — возмутился я. — Короче, можно говорить что угодно, а видно будет на практике, вот что я думаю, и ты меня не переубедишь.