— Будешь дёргаться, и я сделаю тебе очень больно, — буднично сообщила она. Забавно, насколько будничный тон совмещается с властностью.
Я не дёргался, и больно мне не делали. Однако всё, что происходило вокруг, я мог лишь различать по собственным чувствам, да свету, который проникал через ткань. А чувствовал я, что мы взлетаем. Лёгкое мимолётное давление по всему телу от достаточно резкого подъёма, ветер вокруг от крыльев, и вот уже воздушный поток бьёт мне навстречу.
Хотелось спросить, куда мы летим, да только и ежу понятно, что меня везут в столицу. Что там меня ждёт? Будут ли меня пытать? Посадят в тюрьму? Сделают небесным всадником? Тут, в принципе, любой вариант подходил. Могут убить просто на всякий случай, а могут заточить в тюрьму, где будут выбивать правду, как у меня получилось. Хотя вариант с включением в небесные всадники я тоже не исключал, но звучало слишком маловероятно и хорошо, чтобы быть правдой.
Неизвестный чувак из смердов, который умеет летать на драконах, а давайте его сделаем одним из самых почитаемых людей. Ага, бегут и падают…
Возможно, я даже в последний раз летел на драконе… что мне не помешало начать засыпать…
— Не вздумай заснуть, — ударила меня своей железной перчаткой по спине всадница. Но мягко, надо признать. — Второй раз я тебя ловить не стану.
— Так я же пристёгнут.
— Тем не менее, не испытывай свою судьбу, юноша.
Я задумался.
— А… почему ты зовёшь меня юношей? Судя по голосу, ты не сильно меня и старше.
Вот сейчас, даже несмотря на ветер, бьющий в лицо, я услышал смешок.
— Думаю, можно счесть это за комплимент.
— А чё, неправда, что ли?
— Просто замолчи. И я хочу, чтобы дальше ты говорил, лишь когда тебя об этом попросят, ты понял?
— Да, я понял… — покорно согласился я.
Нет, а что от меня ждут, что я на высоте в несколько километров буду строить из себя сигму или гигачада? Нет, я могу, но чего я не могу, так это отрастить крылья и лететь, когда меня сбросят вниз. Между крутизной и тупизной очень тонкая грань, а иногда её и вовсе нет.
Сколько мы летели, я не знаю, но меня почему-то вырубало от монотонности с мешком на голове, а небесная всадница то и делала, что слегка стукала меня по спине, приводя в сознание. И каким-то шестым чувством, жопой, наверное, так как она отвечала у меня за обнаружение проблем, через несколько часов монотонного полёта я понял, что мы снижаемся.
Степень моего очкования резко выросла. Сердце опять упрямо забилось в панике, да и всего меня начало потряхивать от страха. Знать бы, что меня ждёт, а тут одна неизвестность.