– Я один, – с надеждой во взгляде смотрит на меня Второв.

– А какой будет груз?

– Какой груз? – явно не понимает вопроса промышленник.

– У вас будет с собой какой-то багаж?

– Портфель, может быть. А зачем мне багаж?

– Мало ли, – пожимаю плечами и размышляю вслух: – В таком случае мне нужно будет получить разрешение командира на эту поездку, выписать необходимые документы, организовать дозаправку самолёта бензином на промежуточном аэродроме…

– На каком аэродроме? – эхом повторяет за мной Николай Александрович.

– На промежуточном. Где-нибудь в районе Валдая или Вышнего Волочка.

– Так я сам всё организую, если вы завтра доставите меня в Москву! – подскакивает в кресле Второв. Но всё ещё сомневается, потому что тут же уточняет: – Вы точно уверены, что у вас завтра получится это сделать?

– Точно, точно. Вылетим с утра пораньше, к полудню будем на промежуточном, там дозаправимся. Кстати, Николай Александрович, вам этот вопрос с бензином нужно будет решить уже сегодня, чтобы завтра не терять времени на разговоры и прочие трудности.

– Я всё решу, – убедительным голосом отвечает Второв, и я ему верю.

– Тогда давайте подведём черту в нашем собрании и займёмся каждый своими делами. Мне, например, нужно заняться документами. – Встаю и укладываю свою копию договора в папку. – Николай Александрович, ещё одно. Обратно в столицу вы намерены возвращаться?

– Конечно. – Второв смотрит и явно удивляется странному вопросу. – Ведь мы уговаривались ещё и бумаги у вас в Гатчине посмотреть, помните? Правда, осмотр придётся перенести на более позднее время, но это же не страшно?

Не забыл, ишь ты. Но приходится уточнять.

– Возвращаться планируете сами или со мной, на самолёте?

– А это тоже возможно? С вами?

– Смотря сколько времени вы намерены провести в Москве, – пожимаю плечами.

Николай Александрович напряжённо размышляет около минуты и, сосредоточенно глядя мне прямо в глаза, заявляет:

– Если всё пройдёт хорошо, то сутки. Если начнутся задержки, то два, максимум три дня. И, Николай Дмитриевич, если вы сможете задержаться на эти несколько дней, то я вас приму в своём доме со всеми почестями, какие только возможны. Узнаете, насколько соответствуют реальности слухи о гостеприимстве Второва.

– Да я бы и в гостинице неплохо…

– Никаких гостиниц! – рубит Николай Александрович, обрывает меня. – Обидеть норовите? Какой же вы после этого компаньон?

– Хорошо, хорошо, умываю руки и подчиняюсь.

– Вот и договорились. Тогда разрешите откланяться, пора на телеграф. Буду договариваться. Кстати, Николай Дмитриевич, а дайте-ка мне номера телефонов этих ваших газетчиков?