На ночлег вставали как обычно: быстро, но без лишней суеты. Нос собирал дрова, Семецкий чистил корешки и грибочки, а я ставил ловушки на звериной тропе, метрах в пятистах от лагеря. Жухлый носился где-то неподалёку и метил всё, во что тыкалась морда.

К слову, подрос он уже знатно и своими размерами сейчас был сравним с взрослой немецкой овчаркой. При этом темперамент всё ещё оставался щенячьим, от чего страдали все, в том числе и я. Шутка ли — получить с разбегу удар лапами в спину, когда совсем этого не ждёшь?

Однако я старался как можно меньше ругать питомца и продолжал терпеливо его воспитывать.

Мы разожгли костёр, повесили над огнём котелок, в который заранее зачерпнули воды, когда проходили мимо ручья, и уже приготовились слушать историю об очередном увлекательном приключении профессора, как Жухлый занял боевую стойку и утробно зарычал. А спустя мгновение сорвался с места и скрылся за деревьями.

Первое, что я подумал — опять учуял какого-нибудь зверька, что очень даже хорошо, потому как не придётся делиться ужином. Но не успела эта мысль угаснуть, как где-то вдалеке раздался девичий визг.

Я ломанул в чащу под стать Жухлому. Мелькающий свет от фонарика кое-как освещал пространство впереди, выхватывая из полумрака причудливые тени. Настало самое отвратительное время суток, когда солнце уже скрылось за горизонтом, но его слабый свет всё ещё пробивался сквозь кроны деревьев. Мир стал чёрно-белым, безликим, как и искусственный свет, от которого практически нет толка, но и без него уже ничего не видно.

На мгновение я замер, прислушиваясь к ночному лесу, чтобы сориентироваться. Крик не повторился, зато удалось отчётливо разобрать рычание Жухлого.

Я подкорректировал направление и снова перешёл на бег, уворачиваясь от веток буквально в самый последний момент.

Вскоре я выскочил на поляну, где и обнаружил зверя, пытавшегося забраться на дерево. Увидев меня, он тут же рванул к хозяину, что вызвало испуганный вскрик из-за ветвей. Наверняка девчонка решила, что волк непременно должен меня сожрать. Однако повалив меня на землю, Жухлый принялся лизать мне лицо своим вонючим языкам.

— Фу, отвали, чудовище, — отмахнулся от питомца я.

Поняв, что играть с ним никто не желает, волчонок вернулся к предыдущему занятию: злобно зарычал, но при этом взялся игриво скакать вокруг дерева, на которое загнал перепуганную деви́цу.

Я подобрался поближе и направил фонарик вверх. Свет выхватил из темноты её испуганное лицо, которое она тут же прикрыла рукой, защищая глаза от яркого луча.

— Stop, that’s enough, — попросила она.