— Амэя, ты бы ещё сказала, что задницей заряжает, — режим шутки поддержала и Ханна, после чего мы все рассмеялись.

— Без обид! — я сразу же среагировал на вопросительный взгляд Кванта, буквально орущий правомерный вопрос в мой адрес. — Хорошая разрядка после напряга — юмор жить помогает! Пойдёмте Амэя, — я призывно махнул ей рукой и первым направился в сторону дома. — Тут вовсе не далеко, если так-то.

Мы пошли привычным маршрутом, выученным мной как свои пять пальцев, или все десять, не суть. И как же непривычно смотрится опустевший пригород да и город. Вот, к примеру, та самая знакомая и родная забегаловка «Причал Джентельмена», сейчас тихая как никогда.

Вот и пешеходный мосток через речушку, больше похожую на широкий ручей. И дом Марсельезы, на окна которого я привычно обратил внимание и… И обнаружил плакат с немудрёной надписью «Мы живы».

— Амэя? — я ткнул в сторону находки рукой.

— А чего тут думать-то? Зайдём в гости! — она не задумываясь озвучила единственно правильное решение. — Я так понимаю, в этом доме жили знакомые, — добавила она и подошла к невысокой оградке с дверью.

— Надеюсь, живут до сих пор, пусть и не все, — я поправил её.

— Приглашения ждать мы не будем, — Танака простенько перешагнула препятствие и шандарахнула в дверь дома ногой.

Я напрягся в тревожном ожидании, направив трубу с зарядом шрапнели вперёд, а Амэя взяла своё колюще-режущее оружие наизготовку.

Внутри громыхнуло и заскрежетало так, словно кто-то затеял грубую перестановку мебели, или разбор баррикады, что ближе к правде, как я думаю. А через минуту на пороге показалась хозяйка, Марсельеза, вместе с поддержкой из числа одноклассников, причём не самых приятных, в плане друзей и желаемой компании.

Одно радует — сейчас на меня смотрят не как на объект безответных подколок, а скорее как на инопланетянина, посадившего свой звёздный шаттл в палисаднике.

— Ярси? — прозвучали запоздалые слова удивления. — Заходите скорее, — Лоуз замахала рукой, тревожно осматривая улицу.

— Да-да, Марсельеза, доброго дня желать не буду, ибо зазвучит кощунственно, как и не стану расспрашивать о катаклизмах и горестях, — заговорил я с порога. — И всем остальным — тоже здравствуйте, — я поздоровался с одноклассниками. — Что с родителями и с моей мамой?

— Все погибли, — холоднокровно заявила Лоуз. — Можешь домой не ходить, мы похоронили тех, кого более-менее знали, — продолжила она с завидным самообладанием. — Соболезнуем.

Мы молча прошли в гостиную и сели, а я… Я хотел было заорать от горя, но не поддался проявлениям слабости. На что я рассчитывал-то — на то что все горести обойдут меня во времена катастроф и всеобщего хаоса? Так не бывает. Потом поплачу, если слёзы найду.