Олегыч поморщился, вновь потянулся во внутренний карман. Однако вовремя одумался. И правильно. Представляю, как сейчас напрягся палец на спусковом крючке у Романовой и как вскипела кровушка готовой сорваться в атаку Син. И если в холодный разум Дашки я верю, то демоны и выдержка — штука такая. Мало совместимая.

— Господин Пархоменко… Не внял нашим предостережением со своего Кипра, — еще раз вздохнул переговорщик. — Можешь считать это «последним приветом». Сегодня с утра он утонул во время заплыва в бассейне. Жаль, что непонятливым оказался, на него завязано было… Эхххх!

Ну да, это только очень далекий от дел серьезных и разных может думать, что олигарх — это ПРОСТО олигарх. Если такой перец сидит на своем месте, то только потому, что это соответствует множеству разных, порой совершенно разнонаправленных интересов.

— Константин Олегыч, твою душу да трижды рядком, мне тебя пожалеть, что ли? — Зло поинтересовался я.

Агрессия наиграна. Она скорее обозначает нечто вроде «Мне что, каждое слово из тебя клещами тянуть, что ли?».

— У меня там, между прочим, пятеро бойцов погибли! — «Вспыхнул» он, сверкнув глазами.

Но расчетливо как-то. Без огонька. Словно роль отыгрывал. Да так оно и было, вернее всего. И вопросы мои просчитаны давно. И ответы на них готовы. Все остальное — антураж. Мы сейчас выясняем кто до какой черты готов уступить. Не более.

Да и этот огонь в глазах… После исполнений Син как-то уже совсем не впечатляет!

— Так почему их было пять, а не двадцать пять? — Вкрадчиво интересуюсь я.

Переговорщик помолчал. Кажется, подбирая слова. Хотя кто его знает, что там в этой хитрой голове на самом деле крутится… И что ему сообщают через наушник скрытого ношения.

— Мы тут ради тебя цельного олигарха прикопали… В смысле, утоп он! А ты?.. Неблагодарный! — «Возмутился» собеседник.

И вновь, по Станиславскому, не верю!

— Ну, давай зайдем с этой стороны, — согласился я. — А чего это вы его «прикопали»? Уж не ради ли укрепления связей с Родом одной демоняшки, а⁈ Интересно, кому первому мысль в голову пришла подложить меня как шлюху к ней в постель⁈

— Эй-эй-эй! — Уже серьезно одернул меня Олегыч. — Ты это… Постель… Давай без этого, понял мне⁈

Вот это заявочки! Может, он сейчас мне еще и про тычинки-пестики расскажет, а?

— А чего так⁈ — Протянул я тоном «а не охренели ли вы, господин хороший?». — Может, еще и в постель мне заглянешь, а, старый?

— Не ершись, Ром, — устало выдохнул он. — Тебе что, присунуть некому…

Я поморщился. Слэнг, конечно, у гражданина начальника, тот еще!

— Да не переживешь ты ночи с ней! — Решил выложить карты на стол он. — В лучшем случае — овощем останешься, а в худшем… Того! Хотя тут как посмотреть.