смены он всегда готовил первую чашку для неё. И всегда клал на блюдце маленькую плитку шоколада.Вот и сейчас он перегнулся через барную стойку и, достав квадратик шоколада с названием заведения, положил его на блюдце возле ее чашки.– Ты помнишь?! – встрепенулась Настя. – Это так мило!«Я все помню», – ответил он мысленно и улыбнулся.Он действительно все помнил. Этот заливистый смех, улыбку, жесты, линии… как сейчас помнил. Теперь он понимал, что все это время он искал подобные линии в других женщинах. Что-то находил, что-то думал, что находил… одно – в одной, другое – в другой. Пытался строить с этим женщинами отношения, используя хотя бы одну из подобных зацепок, чтоб удержаться. Продержаться чуть дольше обычного… будто уговаривал сам себя. И всякий раз бросал, насытившись безвкусием происходящего. А потом прекратил и это. Когда вкусно, уговаривать не приходится, а вкус у него давно притупился.–А ты где работаешь сейчас? Чем занимаешься? – нашел волю он заговорить снова и сделал глоток из своей чашки, с изумлением отмечая, какой вкусный, оказывается, кофе готовят в его баре.–Я – декоратор-флорист, – ответила Настя. – Оформляю фасады зданий, витрины магазинов и интерьеры цветами, создаю цветочные композиции, декорирую помещения по поводу и без.–Мы, вот, тоже к празднику задумали украсить витрину, – встрепенулся Игорь, указывая на окно.–Можно цветами, – отозвалась с иронией Настя. – С такой погодой новогоднего настроения все равно не предвидится, а декор сохранится к восьмому марта. Переделывать не придется. Отличная оптимизация расходов заказчика получится.–Ты хорошо выросла в восприятие законов бизнеса сферы услуг, – отметил Игорь и рассмеялся в ответ. – А как на личном? Муж, семья, любимый человек?Настя передернула плечами и опустила взгляд: – В этом направление я еще не доросла, видимо.Игоря внезапно обдало холодом, затем бросило в жар. Он снова почувствовал себя тем самым двадцатилетним парнем, который из-за своей несмелости выпустил нечто очень важное… десять лет жизни. Десять лет своей настоящей жизни. Он вдруг понял, что все эти годы он просто обманывал сам себя. Он брал то, что было доступно, то, что было удобно и пытался дотянуть это до того, чего искренне желал. Но всякий раз, с каждой такой попыткой, причинял себе неимоверную боль. Потому что изначально знал, что не получится. Знал, что врет самому себе и раз за разом находил своим действиям весьма логические и здравые аргументы. А по факту лишь возвращался вновь и вновь к мыслям: а что было бы,