— склонил голову князь. Похоже, он тоже удивился желанию Ронара ехать с нами. — Тогда в одиннадцать экипаж должен быть подан. Не только я буду готовиться к встрече со жрецами. По-хорошему нам бы поговорить с Ронаром, обсудить совместные действия, но моя гордость бунтует только от одной мысли идти с принцем на мировую. Он меня оскорбил. И не только это… Ссора позволит мне с чистой совестью исчезнуть, забрав только воспоминания и нисколько не горечь и сожаления. Поднявшись к себе в комнату, я быстро переоделась и села писать письма. Кто его знает, как закончится сегодняшний день, поэтому мне нужно быть готовой сказать последнее «прощай» тем, кто стал мне дорог. Рива, Морус, Ринсвинд. Каждому из них я написала письмо, полное благодарности и любви. Черкнула пару строк упрямой и взбалмошной, но по-своему доброй и наивной Калии. Долгое письмо с извинениями Адаму. Остановилась я, когда поняла, что пальцы сами выводят: «Дорогой Ронар». Нет, письмо принцу я не готова писать. Внутри всё переворачивалось и противилось самой мысли расставания. Как будто сердце выходило из-под жёсткого контроля разума и отбрасывало саму мысль о жизни без Конфетки. Я скомкала листок и спрятала его к остальным письмам. Когда я исчезну, их найдут и, надеюсь, переправят получателям. Ну вот, кажется, всё. Пора выходить. Я вздохнула и пошла навстречу судьбе. В четырёхместной закрытой коляске мы ехали к храму вместе с князем и Акантой. Ну как же без неё. Она сразу же заняла место рядом с Ронаром, а тот как будто и не заметил. Невозмутимо смотрел в окно, игнорируя всех. Лишь только когда князь садился рядом со мной, глаза Конфетки блеснули желтизной, но Вельхиор был не дурак. Вампир отодвинулся от моей персоны максимально и был довольно-таки любезен, не донимать меня беседой. Так бы мы и ехали в тишине, если бы не княжна Липучка. Она в курсе, что много слов не делают её более привлекательной? Но это пусть мой скоропостижный любовник разбирается, всё внимание упырихи было приковано к нему. Главный храм Нолиуса не уступал грандиозностью храму четырёх богинь. Более того, он брал своей оригинальностью. Это было не здание, а настоящая огромная скала, внутри которой продолбили помещения. Нужно признаться — это выглядело жутко. Огромный вход, пробитый в скале, без дверей, зиял чёрным проходом. Мурашки побежали по коже от одного его вида. Впечатление от храма не осталось скрытым от князя, он довольно улыбнулся и сделал пригласительный жест: — Прошу. Коридор храма больше напоминал огромную и длинную пещеру.