— Чё это у вас тут происходит? — сделал удивлённое лицо Корсаков.

— Не знаю, Борис Владимирович, — пожал я плечами. — Сегодня случайно не международный день клоунады?

— Ну ладно, тебе, не начинай, — рассмеялся Корсаков. — Девочка просто попыталась поднять тебе настроение, вот и всё.

— И у неё получилось, — улыбнулся я, потом обратился к пробуждающемуся пациенту. — Как самочувствие?

— Немного голова кружится и слабость, — ответил он немного обеспокоенно, вытирая испарину со лба. — Раньше такого не было после вашего вмешательства.

— Тогда полежите пока немного, — придержал я его, когда он попытался подняться. — Я сегодня убрал больше, чем обычно. Возможно временное ухудшение самочувствия. Вы с родственниками пришли?

— Нет, я уже второй раз один прихожу, — покрутил он головой. — Самочувствие было вполне себе неплохое, посторонняя помощь не нужна.

— Тогда у меня к вам такое предложение, мы вас переведём в палату под наблюдение. Полежите немного, отдохнёте, когда почувствуете себя лучше, я отпущу вас домой.

— Господин лекарь, это точно необходимо? — спросил пациент, состряпав разочарованную физиономию. — Может я посижу чуток в коридоре и пойду потихоньку?

— И упадёте посреди улицы, — закончил я его фразу. Нащупав его частый и ослабленный пульс, я понимал, что именно так и будет, так как давление у него низковато. — Я всё-таки настаиваю, в ваших же интересах, побыть до вечера в палате. А может быть и до завтра, будет видно.

— Расстроили вы меня, господин лекарь, — тяжко вздохнул он. — Но, пусть будет по-вашему. Я вам слишком сильно доверяю, чтобы не послушать вашего совета. А кому-нибудь из родственников можно прийти?

— Конечно можно, — улыбнулся я. — Сейчас вас отвезут, а я приду посмотреть ближе к обеду. Только, пожалуйста, соблюдайте всё это время строгий постельный режим, это важно.

Света принесла кофе и тарелку пирожных. Я попросил её не останавливаться на достигнутом и сходить теперь за санитарами с каталкой. Пока я восполнял энергозатраты с помощью медитации и сладостей, решил позвонить Рябошапкину. Мы ведь с ним в пятницу так и не разобрали наши клинические случаи, а для меня это было важно. Только сейчас вспомнил про причину, по которой мы прервали наше занятие и мне стало зверски неудобно и перед ним и перед собой. По телефону решил об этом не говорить, обсудим при личной встрече.

На мой визит сегодня Иван Терентьевич уже не рассчитывал и расписал приём по полной программе. Ну, это не проблема, приду немного раньше завершения его рабочего дня, если возникнет необходимость — помогу ему, а потом поговорим и о работе, и о личном.