Я видел эту формулу, я испытал ее на себе и до сих пор моя плоть помнит, как гигантские ножи, больше похожие на зубы невиданного зверя, рубили её.

За секунды от тела Горо остаётся кровоточащая почти бесформенная туша…

Он кричит, но потом очень быстро затихает и только хрипит, содрогаясь огромным телом на белоснежных простынях.

Засовываю нож ему в рот, раскалывая зубы — надо не дать опомниться, хватаю за голову и волоку в тень, падаю в неё, оставляя мир живых за спиной… а через мгновение рядом появляется окровавленная Ри.

Поскальзываюсь на мокром от крови песке и падаю, выпуская тело — кровь из огромной туши бьёт из десятков ран заливая всё вокруг.

Снова пробую подхватить его, но кровь слишком сильна, а Горо слишком тяжел.

— Стой. Подожди! Отпусти его.

Я выпускаю тело, и руки Ри тут же обвиваются вокруг моей шеи, а губы прижимаются к моим. Не выпуская меня из своих объятий, она откидывается спиной на песок, прямо на кровь, а я падаю на неё.

— Любить друг друга в крови своих врагов — что может быть прекраснее, — шепчет она обжигая жаром дыхания.

Раздвигает ноги, сначала прижимается ко мне, но потом вдруг отталкивает в сторону, выгибает спину, задирает платье и стягивая с себя трусики, откидывает их на песок.

— Я так долго ждала этого, — она не шепчет, она впивается в моё ухо, прикусывая его. — Там у Нира, когда я ласкала тебя ртом, больше всего мечтала о дне, когда смогу просто вот так раздвинуть ноги, не прячась и не играя в сестричку и ты войдёшь в меня. Войдёшь так глубоко как только сможешь… хоть до самого горла. Сколько раз я представляя его внутри себя, мои губы помнят какой он большой.

Её пальцы находят его и легко, одни движением направляют во влажное горячее лоно. Ри со стоном выгибается дугой, впитывая в себя первую волну наслаждения. Я нахожу её рот и целую, она кусается в ответ, почти вырывается, но вместо этого обхватывает меня ногами еще сильнее, и насаживается еще глубже, заливая мертвую пустыню, окружающую нас, стонами.

Она не стесняется — здесь никто из живых не услышит нас. Она уже не стесняется, раскрываясь, раздеваясь, прижимаясь свой голой грудью к моей, впиваясь своими губами со вкусом крови в мои. Сначала думаю, что это кровь Горо, но нет — она искусала свои губы.

— Я так давно хотела тебя, Иниро, — шепот как стон, он туманит мой разум, как и её тесное лоно, из которого невозможно уйти. — И я… счастлива.

* * *

Мы лежим прижавшись, так и не найдя сил, чтобы выйти друг из друга, не найдя сил даже оторвать свои губы друг от друга…

— Пора, — я выпускаю её из своих объятий.